По ту сторону Рая

Не умею играть, что-то изображать. Ну нет между нами искры и не было никогда. И ведь я не поменялся, и все эти годы ее все устраивало. Так что, мать ее, поменялось сейчас?!

Прямиком иду в комнату сына и выдыхаю, когда застаю его, смотрящим футбол и поедающим мороженое. Снимаю обувь и сажусь с ним рядом на пушистый ковер.

— Как матч? — интересуюсь я, забираю у него ложку и съедаю немного шоколадного мороженого.

— Три — один, наши выигрывают, — отвечает сын. Нашими он называет Барселону. Осматриваю Димку и не нахожу никаких травм, даже психологических.

Он уплетает мороженое и эмоционально смотрит футбол.

— А ты уже вернулся из командировки? — интересуется сын, киваю ему в ответ, воруя еще ложку мороженого.

— Мама сказала, ты попал в аварию? — аккуратно интересуюсь я.

— Да, мы с дядей Пашей стояли на светофоре, а потом бах! В нас въехала «Мазда»! — с восторгом рассказывает сын.

— Ты был в больнице? Ты ударился?

— Нет! Это мама сказала, что так надо.

— Ясно, — усмехаюсь я и обнимаю сына. Слышу позади шорох, оборачиваюсь и вижу Оксану.

Смотрю ей в глаза и сжимаю челюсть. Она испортила мне отдых со Стефанией! Хороший ход. Только зря она затеяла со мной эту игру. Отворачиваюсь от жены, продолжая смотреть с сыном футбол.

Когда Димка засыпает, я спускаюсь вниз в кабинет. Наливаю себе виски, сажусь в кресло и кручу в руках бокал, играя с напитком. Идти ложиться в постель с Оксаной не хочется, потому что я ее придушу. Мне нужно успокоиться и найти подходящие, убедительные слова. Выпиваю виски залпом и откидываюсь на спинку кресла, прикрывая глаза.

Перед глазами возникает образ Стефании: матовая кожа, глаза дикой кошки, которую сложно приручить, губы немного пухлые, естественные и сладкий запах порока. От этой женщины пахнет сладкой вишней с нотками ванили. Тело упругое, гибкое, податливое. А главное, ее ничего не пугает, она отдаётся и доверяет мне полностью, это сводит с ума и наполняет энергией. Каждому человеку нужно откуда-то черпать жизненные силы. Я питаюсь эмоциями, всплесками и эндорфинами. И Стефания мне это даёт.

Открываю глаза, вынимаю телефон, кручу его в руках в желании написать Стефании, я всё-таки испортил ей день рождения. А потом откладываю телефон — нельзя так близко подпускать женщин, они все принимают слишком близко к сердцу.

Встаю с места и наливаю себе ещё виски.

— И мне налей, — раздается голос Оксаны. Ухмыляюсь, смелая она — сама пришла. Наливаю ей вина, разворачиваюсь, жду, когда она сядет в кресло и отдаю ей бокал.