По ту сторону Рая

— Снимай эту тряпочку и иди ко мне, — Романов откидывает голову на спинку ванной и наблюдает за мной. Скидываю лямки комбинации, спускаю ее с плеч, и шелковая ткань сама соскальзывает вниз, падая к моим ногам. Цепляю резинку трусиков, снимаю их, и тут весь эротизм заканчивается, у меня тампон и мне нужно его извлечь.

Глеб понимает меня без слов, он сползает в ванной и расслабленно закрывает глаза.

— Не медли, иди ко мне! — отдает приказ, и мое тело, как всегда, подчиняется. Быстро вынимаю тампон, кидая его в урну, и залезаю в ванную.

 — Садись сверху, — Глеб хватает меня за талию и помогает сесть. Он смотрит в глаза, проходится руками по бокам от бедер к груди. Касается пальцами сосков, потирает, вынуждая меня дрожать. Романов продолжает играть с моими сосками, то лаская, то сжимая, и каждое его прикосновение отдает вниз живота. Голова кружится, в глазах темнеет, хочется всего и сразу, хочется чувствовать его в себе, грубо, жёстко, глубоко… И я уже не пытаюсь сопротивляться или анализировать. Романов прав, я принадлежу ему в моменты близости. Кусаю губы, постанывая от того, что его ладонь зарывается мне в волосы и сжимает их на затылке, запрокидывая мне голову, обнажая шею для жадных поцелуев.

Раньше мне казалось, что невозможно получить кайф от грубости. Можно! Если накрывает диким желанием и страстью, то ласки уже не хочется. Мне нужно чувствовать Глеба полностью. И я кусаю губы, чтобы не закричать от удовольствия. Скольжу бедрами по его большому горячему твердому члену, чувствуя, как пульсирует между ног.

Всхлипываю и царапаю его сильные плечи, когда Романов хватает меня за шею.

— Приподнимись и садись на меня, сама. Давай! — приказывает, заставляя смотреть в глаза. Делаю так, как он говорит, медленно насаживаюсь на член, и вскрикиваю, когда он резко дёргает, насаживая меня на себя до конца. Мне больно от чувства невероятной наполнести и одновременно хорошо. Мы замираем на секунды, и я совсем не чувствую страха или дискомфорта от того, что Глеб продолжает удерживать меня за шею.

Это будоражит, разгоняя адреналин по крови.

— Двигайся! — немного помогает, приподнимая меня одной рукой и вновь вдавливает в себя. — Теперь сама! Давай, Стефания, — сам задыхается, притягивает меня к своим губам и кусает, когда я начинаю медленно двигаться.

— Кто такой Демченко Владимир и почему он возле тебя крутится?! — рычит мне в губы, и я замираю, ничего не соображая.