По воле короля (СИ)

Мелкая дрожь подсказывала, что девушке не всё равно, хотя по выражению лица сложно было понять её чувства.

Лиссандра шла, как на эшафот. Толпа людей выкрикивала слова, смысл которых сводился к поздравлениям со скорым замужеством. Метрах в десяти от Храма начиналась красная дорожка — символ начала пути в совместной жизни.

Двери Храма открылись самостоятельно, стоило отцу с дочерью приблизиться. В самом Храме свидетелей оказалось совсем мало. Король Вульфрик с парой незнакомых вельмож со знаками отличия Харольда. Советник отца лорд Ригби, теперь уже бывшая королева Гертруда с дочерью и сыном.

По ту сторону жертвенного камня стоял тот же старец, что принимал участие в ритуале выбора венцом истинного короля. И самым главным персонажем был герцог Гренстон. Он стоял на красной дорожке и напряжённо ожидал, пока отец подведёт к нему дочь и вложит её ладони в его.

Каждый шаг давался принцессе Лиссандре тяжелее предыдущего. На последних шагах девушка думала, что позорно запнётся о ткань дорожки и упадёт под ноги грозному рыцарю.

Хотя сейчас он был без привычных доспехов.

На крупной подтянутой фигуре мужчины одинаково гармонично смотрелись и рыцарские латы, и светская одежда. Сейчас герцог был в белом мундире с золотыми эполетами, чёрных зауженных штанах и высоких, до колен, сапогах. Мужчина стоял, спрятав руки за спину, и тяжёлым взглядом следил за приближающейся парой.

Отец взял дочь за обе ладони и протянул их жениху. Тот медлил, и это было так ощутимо, что у Лиссандры на мгновение замерло сердце в надежде, а вдруг  герцог откажется, и всё принуждение вместе с тем окончится.

Вот не воспринимала она этого мужчину как своего будущего мужа. Что есть, что нет. Может же он проявить себя и сказать весомое ""нет""?

Вот именно сейчас возьмёт и откажется...

Глава 7. Уроборос

Насколько герцог Гренстон поначалу медлил, настолько же стремительно затем шагнул вперёд и взял руки навязанной невесты в свои. Так быстро, что от его движения заколыхался подол жемчужного платья Лиссандры.

Руки мужчины были сухими и тёплыми в отличие от холодных ладошек девушки и влажных рук её отца.

От контраста по коже предплечий принцессы пробежали мурашки, и она резко выдохнула, осознавая до конца своё положение. Ничего изменить нельзя. Разве что Единый вмешается. От этой мысли, больше похожей на самообман, в груди вдруг сжалось сердечко. И Лисса с отчаянной надеждой посмотрела в равнодушные глаза жениха.

— Велик Единый! — отчетливо и торжественно начал свою речь старый жрец.