По воле короля (СИ)

Часы на тяжёлой мраморной каминной полке натужно проскрипели плохо смазанным механизмом и пробили один удар.

— Половина шестого! — оповестила Стефа. Горничные споро убрали всё, чем пользовались во время купания, и сейчас четверо слуг выносили остывшую воду из спальни герцогини. Сама она в это время сидела на высоком стульчике у зеркала. С купальней нужно было что-то делать. Чувствовать вонь немытых тел слуг было невмоготу.

Лисса проводила слуг взглядом до двери и улыбнулась, встречаясь взглядом с серыми глазами супруга.

Девушка нетерпеливо вспорхнула со своего насеста и приблизилась к супругу, не дожидаясь, пока он сам подойдёт ближе. Эрик пропустил в дверях слуг с тяжёлой ношей и стремительно шагнул навстречу Лиссандре.

— Готовы, миледи?

— Да, милорд.

Лисса протянула руку герцогу и почувствовала крепкое пожатие. Эрик потянул супругу на себя, но остановился, окидывая взглядом притихших служанок, выстроившихся в ряд и уважительно опустивших глаза к полу.

— Вы великолепно выглядите, миледи, — не покривив душой, он с удовольствием рассматривал Рыжее Чудо. Коротенькие прядки волос трогательно завивались на висках девушки. Розовые губы влажно поблескивали, привлекая к себе внимание. А зелёные глаза сияли яркими огнями на нежном личике.

Эрик внимательно всмотрелся в супругу, отмечая, что она рада его видеть. Если быть честным с самим с собой, то он опасался, что Лисси после новости о беременности Кло отдалится от него. Он не хотел, чтобы так произошло.

Герцог обхватил супругу за талию и всё-таки поцеловал: легко и быстро, больше обозначив поцелуй, чем вкладывая в него чувственный подтекст.

— Нам пора.

***

Супруги спустились в большой зал, в котором сегодня днём герцогине Гренстон приносили вассальную клятву её подданные.

Теперь столы были выставлены большой буквой «т». У короткой части стояли два высоких кресла с резным изголовьем с изображением герба Гренстонов. Искусные резчики по дереву сумели в мельчайших деталях запечатлеть герб.

Лиссандра не питала иллюзий насчёт того, что она сразу же вольётся в общество Стоунберга, и её примут с распростёртыми дружескими объятиями.