По-другому (СИ)

Нет-нет-нет… Легонько бьюсь затылком о стену. Что же мы делаем? Как остановиться? Я хнычу, глажу его лысину. Это так непривычно. Кончики пальцев покалывает. С губ срывается бессвязный шепот, второй рукой, чертыхаясь и ломая ногти, пытаюсь справиться с пряжкой на ремне. Рву язычок молнии и в какой-то сумасшедшей горячке проникаю под одежду.

Ефрем грязно ругается. Мне нравится даже это.

Сжимаю его сильней, не испытывая никаких сомнений насчет его предпочтений. Он сочится, толкается мне в кулак. Ужасно неудобно! Но прерваться сейчас? Не-е-ет! Боже, это, определенно, не унылый супружеский секс.

Я вообще, кажется, в первый раз настолько разгорячена, что, кажется, легонько дунь – и я ракетой улечу с этой планеты.

– Я не пойму… – хрипит Меринов. – Ты что, реально так этого мудака любишь?

Он отрывается от моей груди, я – от так вкусно пахнущего местечка у него за ухом, куда все это время утыкалась носом. Наши взгляды сталкиваются. Мой, ничего не понимающий, затуманенный наверняка. Его – до костей пробирающий и злой.

В одном мы похожи – оба дышим, как марафонцы на последнем километре забега.

Ч-что?

Моргаю.

Осознание приходит не сразу. В голове же туман… Вяло трепыхаюсь, чтобы избавиться от его рук, напрочь забыв, где находятся мои собственные. Почему-то еще кажется, что я все неправильно поняла, и он не это имел в виду.

– Да забей. Давай… Ты же для этого здесь."

"Меринов таки позволяет мне встать, но как только мои ноги касаются пола, он меня волчком к стене поворачивает и наваливается сзади, распластав мои же ладони по обе стороны от лица.

Давит на поясницу, вынуждая прогнуться. И все возвращается в секунду. Скручивающее нутро желание. Быть с ним. Подчиняться. Угождать.

– Вы только посмотрите… Что, до конца пойдешь?

Мои лосины на коленках. Его пальцы у меня между ног. Так правильно скользят по истекающей мякоти. Я почти в космосе. Осталось только преодолеть гравитацию. В ушах гудит – я не слышу его голоса, в космосе не слышны звуки. Перед глазами рассыпаются звезды.

Я почти там… Но он почему-то останавливается.

– Ляжешь под меня? На все пойдешь?

В отчаянии головой мотаю. Я так близко! Дай же мне, дай…

– Да! – кричу, чтобы поскорей улететь. Но ничего подобного. Мой полет резко обрывается. Куда-то деваются его тяжесть, его тепло, его руки. Я потерянно оборачиваюсь, вообще ничего не понимая. Нелепыми рваными движениями одергиваю одежду.

– Дура. Какая же ты дура, ВерОника.

На смену жару желания приходит мучительный стыд.