По-другому (СИ)

К обеду я буду огурцом, – вторит ей Костик.

Раздражение вспыхивает во мне, как лесной пожар в засушливое лето. Бесит и Костик, и мамаша его, и свекор, подложивший мне такую свинью! Нервы до предела натянуты. И то, что в целом они довольно приятные люди, сейчас не имеет никакого значения. Меня несет. Стиснув зубы, цежу:

– Нет. У меня первый рабочий день. И я не собираюсь ничего переносить, потому что на меня рассчитывают.

– Да что изменится, если ты придешь на пару часов позже? На пол осядет чуть больше пыли? – Костик ржет, будто придумал шутку века.

А я, широко распахнув глаза, отшатываюсь. Его пренебрежение бьет наотмашь, под дых. Чем я его заслужила? В полнейшем шоке не нахожусь с ответом. Моргаю. Беру в фокус свекровь, которая, пребывая в неменьшей растерянности, бегает глазками от меня к Костику и обратно. Видно, даже от нее не укрылось, что ее сынок какую-то хрень сморозил.

– Прости, если тебе мой труд кажется недостойным, – мой голос звучит сипло и надтреснуто, даже несмотря на то, что я откашлялась, перед тем как открыть рот.

– Только я напомню, что именно он позволяет оплачивать наши счета, пока ты спускаешь семейный бюджет на то, чтобы решить свои проблемы с законом."

"Виталий Семенович как-то странно крякает, смущенно ерзая в кресле. Я разворачиваюсь на пятках и пулей вылетаю из кухни. Лопатки обжигает исходящая от мужа злость, но это не самое худшее.

Надо отдышаться. Надо как-то прийти в себя. Ненавижу прилюдные сцены! Но мне настолько больно, что я просто лопнула бы, если бы смолчала.

Даже теперь, когда я хоть немного высказалась, приоткрыв крышечку в бурлящем возмущеньем котле, легкие никак не насытятся воздухом, дыхание сбивается, а сердце тарахтит, как старый бабушкин холодильник.

Оседаю на обувницу в коридоре. Хуже всего то, что мне никуда отсюда не деться, если я не хочу еще сильнее накалить ситуацию. Значит, надо терпеть, зализывать раны и тупо ждать, когда же меня попустит.

Из комнаты доносятся голоса: тихий сбивчивый шепоток свекрови и раздраженный голос мужа.

Не вслушиваюсь. Пусть он как угодно оправдывается – все равно. У меня нет никаких иллюзий насчет Костиковых родителей. Каким бы козлом не оказался мой муж, они всегда найдут ему оправдание. В их глазах, что бы ни случилось, виноватой во всем буду я. Потому что тот, кого они воспитали, просто по определению не может быть плохим человеком.

Из кухни, вальяжно выходит Васька. Подумав, запрыгивает мне на руки и, будто подбадривая, тычется в грудь рыжей мордой.