По-другому (СИ)

И тут главное, чтобы он выводы сделал, правильно? Левак укрепляет брак… Ну вот.

С остервенением натираю утку специями. Смахиваю повисшую на кончике носа слезу. Ножом надрезы делаю и заталкиваю в них чеснок. Утка в апельсинах – мое коронное новогоднее блюдо. Интересно, а что будет на столе у Мериновых? Может, стоило и им что-нибудь эдакое приготовить? Тьфу ты, дура, совсем, что ли?!

Накрываю замаринованную дичь пленкой. Выставляю на холод и мою руки. А потом к Юльке заглядываю. Дочка спит, потому что на дворе, блин, десятый час.

А Костика нет. Стоит вспомнить о муже, как в замке проворачивается ключ. Я где-то вычитала, что дети, выросшие в семьях, в которых они регулярно подвергались насилию, по одному этому звуку могли определить, в каком настроении вернулись их непутевые родители. Мне повезло. У меня было счастливое детство. Но еще до того, как дверь открывается, я, как и те несчастные, понимаю, что меня ждет.

– Пр-р-рривет, – пьяно ухмыляется Костик.

– Ого, – комментирую я – тот едва на ногах стоит. – Это ж по какому поводу ты так накушался?

– Новый год ведь! Отмечали.

– Опять? Ладно, как знаешь. Тебе зарплата пришла?

– Зарплата… Зарплата, – хватаясь за вешалку, нелепо оседает на пуф. – Тебе от меня только деньги нужны?

Внутри вскипает злость. Руки конвульсивно сжимаются в кулаки. Спорить с пьяным себе дороже, но как же хочется ему все-все высказать!

– Костя, ложись спать. Завтра поговорим.

Иду мимо, а тот меня за край халата прихватывает и резко на себя тянет. От неожиданности заваливаюсь мужу на колени.

Полы халата расходятся. И Костиковы лапищи, каким бы пьяным он не был, безошибочно находят мою подпрыгнувшую грудь. Соски болят от того, как он их сжал."

"– Не так быстро! Папочка соскучился, – обдает перегаром. Мы действительно с тех пор, как я узнала о его измене, еще не были вместе. Костик пару раз подкатывал, но я не смогла переступить через себя, даже когда он был трезв. Теперь же и вовсе никакого желания.

– Прекрати. Не сейчас.

– Да че ты как целка ломаешься?

Костик соскальзывает одной рукой на бедро.

Я трепыхаюсь, но он все равно умудряется между ног поелозить. В первый раз в жизни ловлю себя на том, что мне в его руках страшно! И слова эти отвратительные – целка, ломаешься… Нечто подобное в его речи проскальзывало и раньше, но мне стоило только смерить Костика строгим взглядом, как он тут же шел на попятный. Вскидывал руки и бормотал что-то вроде:

– Ну перестань, малыш. Знаешь ведь, с кем мне на работе приходится иметь дело.