По-другому (СИ)

– Так я все же не поняла, где твой ебарь-террорист? Мы че, зря приехали?

От такой характеристики Меринова я закашливаюсь. Шампанское идет носом, в отместку пребольно оцарапав носоглотку пузырьками.

– Тише ты! Здесь же дети, – шикаю я.

– Они на втором. У Макса. Так где носит твоего… м-м-м… парня?

– На работе, где ж еще? Целыми днями там пропадает. Он, конечно, ничего толком не рассказывает, нельзя, но насколько я поняла, предыдущее начальство в крае наворотило таких дел, что ему еще не один месяц это все придется расхлебывать.

– Какой-то грустный у вас медовый месяц получается.

– Да нет. Говорю же, с этим у нас все в ажуре. Ужас, что мы вытворяем. Прям как в книжках все, а я думала, они врут, – все же не могу хоть немножечко не похвастаться. Это то, что совершенно невозможно держать в себе. Девчонки демонстративно-завистливо вздыхают. Я в ответ смеюсь.

Однажды после очередного изматывающего сексуального марафона я, так и не сумев скрыть обуявшую меня ревность, спросила у Меринова, всегда ли его секс был настолько изощренным.

– Нет, Вер. Вообще нет. Тут для меня тоже все ново... – признается тот как на духу, кружа кончиками пальцев по сморщенной ареоле вокруг соска.

– Слабо верится.

– Серьезно. Ни о ком столько не фантазировал, как о тебе.

– Как? Я думала, мы уже все твои фантазии превратили в реальность, – дразню мужика. Тяжесть его руки на моей заднице как-то сразу чувствуется весомее. Меринов сминает мою булку, бесцеремонно отводит в сторону и проходится пальцами по расселине.

"

"– Далеко не… Но мы же это исправим? – усмехается, сжимая губами мое плечо. И ведь я понимаю, на что он намекает, и все еще боюсь этого… Но, пребывая в плотном чувственном тумане, киваю и даже чуть отвожу ногу, чтобы ему было удобнее.

Что мне особенно нравится в Меринове, так это то, что, несмотря на всю его немногословность, он умеет сделать так, чтобы я почувствовала себя правильно. Так, как и положено счастливо влюбленной женщине.

Признаться, я опасалась, смогу ли, будучи человеком довольно мнительным, его, такого немногословного и скрытного, вывезти. Я видела, и мне не понравилось, как он закрывается, если чем-то недоволен или на что-то зол. Кажется, в такие моменты до него не достучаться. К счастью, я нашла в себе силы объяснить Ефрему этот момент, а он не отмахнулся от моих страхов, как я боялась, а даже как будто прислушался.