Плоть и кровь

И снова что-то поднималось в нем, шевелилось в паху, и он знал, что может впасть в неположенное состояние, перенестись в затерянные места. И чтобы спастись от этого, побежал к отцу.

Отец уже остановил машину и вылезал из нее. Он привез с собой свое самопожертвование, нескончаемую добродетельность. Подбежав к нему, Бен оказался в орбите его доброты, силы, повседневного труда. И на миг Бен и его отец стали одним человеком. Однако отец произнес:

— Здорово, приятель, как дела? — и звук его голоса разделил их. Отец Бена жил ожиданием.

— Нормально, — ответил Бен. Он помолчал, оказавшись в пустом зазоре между двумя состояниями — несуществованием и зримостью. И, ощутив прилив панической любви, насильно вогнал себя во второе из них.

— Я тут тренировался, мяч бросал по кольцу, — сообщил он. — Семь из десяти.

— Хорошо. Это очень хорошо.

У отца была гладкая кожа, широкие плечи, он очень старался быть счастливым. Бен отдавал ему все, что мог.

— Я попросил дедушку поднять кольцо, — сказал он.

— Думаешь, ты к этому уже готов?

— Aгa.

И Бен принялся осыпать воздух ударами. Для матери он танцевал, для отца мутузил кулаками воздух. У отца было красивое лицо и нервное, изящное, точно у лодки, тело. Глаза его примерялись к тому, что видели, и тут же принимали решение. — Лето кончается, дружище, — сказал отец, и в голосе его прозвучала такая радость, что Бен замолотил по воздуху с обновленной решительностью, с пародийным неистовством. Отец улыбнулся, пустив в будущее тонкий лучик любви.

— Мама в доме? — спросил он.

— Aгa.

— Вы уже готовы ехать?

— Да."

"Отец коснулся рукой его плеча. Рука сказала Бену, что пора успокоиться, пора подумать о точности и сдержанности движений. Как раз таким, по представлениям Бена, отец и был на работе, — он прикасался к людям, компьютерам, телефонным аппаратам и призывал их всех идти вперед, к созданию более строгого мира, в котором добро будет вознаграждаться, а зло изничтожаться.

Она сказала отцу, что рада видеть его. Быстро, чтобы разом покончить с поцелуями, поцеловала отца в губы, достала из сумочки темные очки.

— Здравствуй, Тодд, — сказал дедушка, а затем он и отец Бена пожали друг другу руки — по-мужски, демонстрируя и безобидность своих намерений, и свою силу.