Плоть и кровь

 — Ни шапочки, ни мантии у меня просто-напросто нет.

— Ох, Билли, — выдавила Мэри.

Константин натужно сглотнул. Мэри услышала, как стекает по его пищеводу слюна, густая и гневная. Ей же хотелось лишь одного — полежать на чем-нибудь безопасном, чистом, пока к ней не вернется способность дышать.

— Так, — произнес Константин. — Ты собираешься заявиться на церемонию в наряде битника? Просто взять и прийти туда бродяга бродягой?

— Я хочу прийти туда в моей обычной одежде, — ответил Билли.

— А вести себя, как все люди ведут, ты никак не можешь, верно?

— Надо же чем-то отличаться от других.

— Послушайте, мальчики, — сказала Мэри, понимая, впрочем, что голос ее почти не слышен.

— Знаешь, — сказал Билли, — кое-кто из моих друзей смеется надо мной уже за то, что я вообще собираюсь пойти туда. Сидеть, слушать речи об этом величественном старинном учреждении, предоставленном в наше распоряжение людьми, которые помогли создать напалм.

— Я не понимаю, о чем ты толкуешь, — сказал Константин. — При чем тут напалм?

— Гарвард получает от правительства большие подряды на исследования, — ответил Билли. — Ты обратил внимание, какой симпатичный у нас кампус, какой ухоженный? Откуда, по-твоему, берутся деньги на это? От платы за обучение? От продажи футболок?

— О том, откуда берутся деньги, мистер, кое-что могу рассказать тебе я…

— Мальчики, — сказала Мэри.

— Пап, я очень рад, что вы с мамой приехали сюда, — сказал Билли. — Очень доволен, что мы можем разделить друг с другом это событие. Но всему есть предел. Ты понимаешь, о чем я?

— Я вообще не понимаю, что ты говоришь…

— Это мое шоу. Моя жизнь. И я это идиотское облачение напяливать не стану.

— Ну правильно, — сказал Константин. — Ты же все должен делать по-своему, так? А на то, что твоя мать, Зои, Сьюзен, я притащились сюда черт знает из какой дали, тебе наплевать.

— Нет. Не наплевать. Честное слово, я благодарен вам за то, что вы проделали такой путь, чтобы поприсутствовать на моей выпускной церемонии. На которую я пойду ради вас. Но в привычной для меня одежде.

— Тогда забудь об этом, — заявил Константин. — Не делай ничего ради нас. Не напрягайся.

Билли покачал головой. У Мэри уже текли слезы.