Пляска в степи

На Барсбека она по-прежнему старалась не смотреть, потому что всякий раз перед глазами возникал образ мертвого мужчины из ее сна. Он сидел к ней вплотную, и его лицо было так близко — она могла увидеть и тонкие светлые шрамы на щеках, и глубокие морщины на лбу и меж бровями, и серые холодные глаза.

Иштар прикрыла глаза. Если не видеть его лица, должно быть легче.

— Уходи, — сказала она глухо и почувствовала, как рядом с ней дернулся, услышав, Барсбек. — Я не хочу с тобой говорить.

Она, как никто, знала, каким гордым был ее полководец.

Знала, что, если она прогонит его, тот не станет упрашивать. Так и случилось. Все еще сидя с закрытыми глазами, Иштар почувствовала колыхание воздуха у лица, а после на нее легонько подул свежий ветер, и она услышала, как зашуршал поднятый полог палатки.

Если Барсбек разлюбит ее, то не разозлится, когда придет время отдавать ее тархану русов. А чтобы разлюбить, он будет меньше на нее смотреть. И больше не будет приходить к ней по ночам в палатку, чтобы согреть. Может, тогда у Иштар получится улизнуть.

Она сбежит, и отец не сможет продать ее Саркелу.

Когда Барсбек ушел, она свернулась на мягкой шкуре в клубок и укрылась сверху плащом, чтобы заглушить свои всхлипы. Внутри болело так, как не болело еще никогда. Ни один удар отца не причинял ей такую боль, как когда она прогнала Барсбека, и тот молча ушел. Но Иштар знала: так будет лучше. Так она его сбережет от участи, которую увидела во сне.

Если бы маленькая Иштар прилежнее наблюдала за старухой, матерью ее матери, когда та смотрела в дым, чтобы разглядеть будущее, если бы маленькая Иштар прилежнее училась у нее, то сейчас бы она понимала, что тщетно надеется на то, что у Барсбека получится обхитрить судьбу.

Но Иштар так и не научилась заглядывать в дым и потому, выплакав все слезы, заснула в ту ночь с надеждой в сердце.

* * *Солдаты шептались за его спиной, и не просто так. Обозлившись на Иштар, он высек семерых за незначительнейшие провинности. И велел готовить войско к наступлению, невзирая на последний приказ Багатур-тархана.

Жалкую крепость русов они возьмут и без осадных орудий, ни к чему их ждать.

Два юных хазарина помогали Барсбеку облачаться в доспех и возились с ремешками кирасы, и он чувствовал исходивший от них страх. Наверное, боялись быть запоротыми в кровь. Но сейчас он уже остыл, и ярость не застилала глаза тяжелой, багряной пеленой.

Он сам закрепил на воинском поясе ножны с саблей, взял в левую руку кистень и вышел из палатки.