Пленница генерала драконов (СИ)

Запах сырости от чёрного дна ущелья. Звук капающей воды с верхних скал. Прожилки серых нитей на чёрных камнях. Хвост змеи, скользнувшей в нору.

Зависаю над всем этим, затем шевелю руками… Не руками. Мощный взмах золотистых крыльев легко поднимает наверх, унося навстречу дневному свету. Вылетаю из ущелья. Взмываю высоко в небо, выше облаков.

Планирую над белым пушистым туманом и над всем миром, прислушиваясь к ощущениям. Моргаю. Дышу. Поворачиваю голову, смотрю, как золотистые чешуйки и крылья блестят в лучах солнца.

Я обратилась. Смогла. Всё так, как говорил Райгон. Райгон…

В груди становится горячо и горько — сознание топит чужой болью, которую я чувствую как свою собственную. Стоп. Она и есть моя собственная, и в то же время не моя. Наша. Впервые я чувствую свою драконицу. Её сердце тоже болит. У нас общая боль на двоих. По нашему чёрному дракону.

Сквозь прохладный туман облаков вниз, обратно в самое пекло кровавой битвы драконов, которой обернулся поединок из-за подлости людей Крижера. Осматриваюсь, нахожу глазами ту самую пропасть, в которую падали чёрный и красный драконы.

Стараясь держаться подальше, облетаю скопление рвущих друг друга на части драконов и столбы пламени, разрывающие безмятежную лазурь ясного неба.

Зависаю над чёрной пастью пропасти, на дне которой — я знаю — жестокая правда. Готова ли я к ней? Неважно. Потому что выбора нет.

Выдыхаю из ноздрей два облачка пара и начинаю снижаться. Каждый взмах крыльев отдаётся болезненным ударом сердца. Ещё два облачка пара из ноздрей, и дневной свет остаётся наверху, меня же окутывает тьма.

Моргаю несколько раз по привычке, но это лишнее. Драконье зрение прекрасно видит в темноте.

Останавливаюсь, зависаю в воздухе, когда внизу, на самом дне начинают проступать два тёмных пятна. Два тела.

И вот тогда появляется страх. Я не хочу туда. Не хочу видеть, не хочу знать, потому что как жить дальше с жестокой правдой — неизвестно. Мелькает трусливая мысль развернуться и взмыть обратно к свету. Наверх.

Вниз! Раздаётся команда в голове, и я вдруг не могу с ней спорить.

Послушно снижаюсь, приземляюсь на самое дно пропасти у самого края отвесной чёрной скалы. Там, куда не проникает дневной свет и не долетают звуки. Где вечный холод и мрак. Где нет жизни.

Там распростёрты два тела. Крижер лежит неподвижно на животе, уткнувшись лицом в камни. Его красные косички разметались по спине, руки вывернуты под неестественным углом. Перевожу взгляд вправо.