Пятьдесят оттенков свободы

Мы минуем еще одни двери — и вот уже медсестра прилаживает экран у меня на груди. Двери открываются и закрываются, и в комнате так много людей. Здесь так шумно… я хочу домой.

— Кристиан? — я лихорадочно ищу лицо своего мужа среди множества лиц.

— Он сейчас будет, миссис Грей.

Мгновение спустя он рядом со мной, одетый в голубой стерильный костюм, и я протягиваю к нему руку.

— Мне страшно, — шепчу я.

— Нет, детка, нет, я здесь. Не бойся. Ты же у меня сильная. — Он целует меня в лоб, и я чувствую по его тону, что что-то не так.

— Что такое?

— Что?

— Что-то случилось?

— Ничего не случилось. Все отлично. Детка, ты просто сильно устала. — Глаза его горят страхом.

— Миссис Грей, анестезиолог пришел, так что мы можем начинать.

— У нее очередная схватка.

Живот сдавливает, словно железным обручем. О боже! Я стискиваю руку Кристиана, в глазах все мутнеет от боли. Эта боль — вот что самое выматывающее. Я так устала… я чувствую, как онемение растекается… растекается по телу. Я концентрируюсь на лице Кристиана.

— Вы это чувствуете, миссис Грей? — доносится из-за экрана бестелесный голос доктора Грин.

— Что чувствую?

— Значит, не чувствуете.

— Нет.

— Хорошо. Доктор Миллер, приступаем.

— Все будет хорошо, Ана.

Кристиан бледен. Лоб его покрыт каплями пота. Он боится. Не бойся, Кристиан. Не бойся.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

— Ох, Ана, — всхлипывает он. — Я тоже люблю тебя, очень-очень.

Внутри меня — какое-то странное тянущее ощущение. Ничего подобного я раньше не чувствовала. Кристиан смотрит на экран и белеет, но продолжает смотреть, словно зачарованный.

— Что происходит?

— Отсос! Хорошо…

Внезапно раздается пронзительный сердитый плач.

— У вас мальчик, миссис Грей.

— Можно мне его увидеть? — выдыхаю я.

Кристиан на секунду исчезает из виду и вскоре вновь появляется, держа моего сына, завернутого в голубое. Личико у него розовое, и он весь в крови и в чем-то белом.

Я поднимаю взгляд на Кристиана, у него на глазах слезы.

— Вот ваш сын, миссис Грей, — шепчет он сдавленно и хрипло.

— Наш сын, — говорю я. — Он прекрасен.

— Да, — соглашается Кристиан и запечатлевает поцелуй на хорошеньком маленьком лбу под шапкой черных волосиков. Теодор Рэймонд Грей ничего не замечает. Закрыв глаза и позабыв про плач, он спит. Он — самое прекрасное, что я когда-либо видела. Такое чудо. Я плачу.