Пятьдесят оттенков свободы

— Вы хотите, чтоб я сказала своему мужу, что ваш банк отказался выдать мне требуемую сумму? — Я расправляю плечи и меряю его своим самым надменным взглядом.

Он медлит, дабы успокоить меня, я думаю.

— Вам придется выписать чек, миссис Грей.

— Конечно. Вот этот счет? — Я показываю ему свою чековую книжку, силясь унять колотящееся сердце.

— Да, пожалуйста. Еще вам нужно будет заполнить кое-какие дополнительные бумаги. С вашего позволения, я отлучусь на минуту?

Я киваю, и он поднимается и выходит из кабинета.

О боже, надеюсь, я поступаю правильно. Миа, думай о Миа. Я не могу никому сказать.

Пугающие, мерзкие слова Джека преследуют меня: «Никому не говори, иначе я трахну ее, прежде чем убить».

Возвращается мистер Уилан, бледный и сконфуженный.

— Миссис Грей? Ваш муж хочет поговорить с вами, — бормочет он и указывает на телефон на стеклянном столе.

Что? Нет.

— Он на линии. Просто нажмите кнопку. Я буду за дверью. — У него хватает совести выглядеть смущенным. Я бросаю на него злой взгляд, чувствуя, как кровь вновь отливает с лица, когда он поспешно ретируется за дверь.

Черт! Черт! Черт! Что я скажу Кристиану? Он узнает. Он вмешается. Он — опасность для своей сестры. Рука моя дрожит, когда я протягиваю ее к телефону. Подношу трубку к уху, стараясь утихомирить свое неровное дыхание, и нажимаю кнопку первой линии.

— Привет, — бормочу я, тщетно силясь успокоить нервы.

— Ты уходишь от меня? — Слова Кристиана — мучительный, срывающийся шепот.

Что?

— Нет! — в ужасе выдыхаю я. О господи, нет, нет, нет! Как он мог такое подумать? Из-за денег? Он думает, что я ухожу из-за денег? И в момент ужасающей ясности я сознаю, что единственный способ удержать Кристиана на расстоянии, на безопасном расстоянии, и спасти его сестру… это солгать.

— Да, — шепчу я. И обжигающая боль пронзает меня, слезы застилают глаза.

Он издает испуганный возглас, почти стон.

— Ана, я… — выдавливает он.

Нет! Я ладонью зажимаю рот, заглушая свои воюющие эмоции. Кристиан, пожалуйста. Не надо. Я борюсь со слезами.

— Ты уходишь? — говорит он.

— Да.

— Но почему наличные? Значит, дело с самого начала было в деньгах? — Его пронизанный мукой голос едва слышен.

Нет! Слезы струятся по моему лицу.

— Нет, — шепчу я.