Пятьдесят оттенков свободы

Кристиан заметно расслабляется.

— У Рэя все хорошо. Я сегодня разговаривал с мамой, и она поражена его успехами. — Кристиан находит мою руку. — Бог мой, какая холодная рука! Ты сегодня ела?

Я краснею.

— Ана, — раздраженно выговаривает он.

Что ж, я не ела, потому что знаю, что ты будешь метать громы и молнии, когда я скажу, что беременна.

— Поем вечером. У меня толком не было времени.

Он в расстройстве качает головой.

— Хочешь, чтоб я добавил «кормить мою жену» к списку обязанностей службы охраны?

— Прости.

Его губы сжимаются в жесткую линию, но он ничего не говорит. Я смотрю в окно. «Скажи ему!» — шипит мое подсознание. Нет, я трусиха.

Кристиан прерывает мои размышления:

— Возможно, мне придется полететь на Тайвань.

— Когда?

— В конце этой недели. Или, может, на следующей.

— Хорошо.

— Я хочу, чтоб ты поехала со мной.

Я сглатываю.

— Кристиан. Прошу тебя. У меня работа. Давай не будем возвращаться к этому спору.

Он вздыхает и надувает губы, как капризный подросток.

— Я просто спросил, — недовольно ворчит он.

— На сколько ты едешь?

— Не больше чем на пару дней. Я бы хотел, чтобы ты рассказала мне, что тебя беспокоит.

Как он догадался?

— Ну как же, ведь мой любимый муж уезжает…

Кристиан целует мои костяшки пальцев.

— Я ненадолго.

— Это хорошо. — Я слабо улыбаюсь.

Мы приходим к Рэю. Он уже намного бодрее и гораздо менее ворчлив. Я тронута его спокойной признательностью Кристиану и на мгновение забываю о том, что предстоит, пока сижу и слушаю, как они говорят о рыбалке и бейсболе.

— Папа, мы пойдем, а ты поспи.

— Спасибо, Ана, детка. Я рад, что вы заглянули. Видел сегодня и вашу маму, Кристиан. Она меня здорово ободрила. И она болеет за «Маринеров».

— Она и рыбалку обожает, — улыбается Кристиан, поднимаясь.

— Да, таких женщин еще поискать, а? — усмехается Рэй.

— Увидимся завтра, хорошо? — Я целую его. Подсознание поджимает губы. «Это в том случае, если Кристиан не посадит тебя под замок… или чего похуже».

— Идем. — Кристиан протягивает руку, хмуря брови. Я беру ее, и мы покидаем больницу.

Я ковыряю вилкой в тарелке. Миссис Джонс приготовила куриное фрикасе, но мне кусок в горло не лезет. Желудок скручен в тугой узел тревоги."

"— Проклятье, Ана, ты скажешь мне, в чем дело? — Кристиан раздраженно отодвигает пустую тарелку. Я поднимаю на него глаза. — Пожалуйста. Ты сводишь меня с ума.