Пятьдесят оттенков свободы

— Но тебе холодно? — Он оглядывает куртку Хосе.

Я киваю. Кристиан ерзает в кресле, но благоразумно ничего не говорит.

Дверь снова открывается, и входит молодой доктор в ярко-голубом операционном костюме. Врач выглядит уставшим и измученным.

Кровь отливает от головы. Я неуклюже поднимаюсь.

— Рэй Стил, — шепчу я, а Кристиан встает рядом со мной и обвивает рукой за талию.

— Вы его ближайшая родственница? — спрашивает доктор. Его ярко-голубые глаза почти такого же цвета, как и больничная форма, и при иных обстоятельствах я бы нашла его привлекательным.

— Я его дочь, Ана.

— Мисс Стил…

— Миссис Грей, — прерывает его Кристиан.

— Прошу прощения, — запинаясь, говорит доктор, и у меня мелькает желание пнуть Кристиана. — Я доктор Кроув. Состояние вашего отца стабильное, но критическое.

Что это значит? Ноги подкашиваются, и только твердая рука Кристиана не дает мне свалиться на пол.

— У него несколько внутренних повреждений, — говорит доктор Кроув, — главным образом диафрагмы, но нам удалось устранить их, и мы сумели спасти селезенку.

Повреждение мозга? Нет.

— Это стандартная процедура в таких случаях. Пока остается только ждать.

— И каков прогноз? — холодно спрашивает Кристиан.

— Мистер Грей, в данный момент трудно сказать. Возможно, он полностью поправится, но это в руках божьих.

— Как долго вы будете держать его в коме?

— Зависит от реакции мозга. Обычно семьдесят два или девяносто шесть часов.

Так долго!

— Могу я его увидеть? — шепчу я.

— Да, вы сможете увидеть его примерно через полчаса. Его переведут в отделение интенсивной терапии на шестой этаж.

— Спасибо, доктор.

Доктор Кроув кивает, поворачивается и уходит.

— Что ж, он жив, — шепчу я Кристиану. И слезы снова катятся у меня по лицу.

— Сядь, — мягко приказывает Кристиан.

— Папа, думаю, нам лучше уйти. Тебе надо отдохнуть. Больше мы пока все равно ничего не узнаем, — говорит Хосе мистеру Родригесу, который уставился на сына невидящим взглядом. — Можем снова приехать вечером, после того как ты отдохнешь. Ты не против, Ана? — Хосе поворачивается и умоляюще смотрит на меня.

— Конечно, нет.