Пьяная боль

Сильные пальцы правой руки впились в скулы, но не причинили боли.

— Я в политех опаздываю.

— Значит, вообще туда сегодня не попадешь, — ответил Денис и жадно захватил губами мой рот.

Воздух вышибло из легких. Да и зачем воздух, когда дышать можно одним только сумасшедшим, сумасбродным мужчиной? Казалось, что всю грудную клетку заполнило моё хаотичное сердцебиение. Или это его пульс отзывается во мне нарастающими волнами?

Поднялась на цыпочках и впилась в его губы так же сильно и требовательно как он.

— Наконец-то, блять! — прервал он на секунду наш поцелуй и подхватил меня на руки, чтобы снова завладеть губами в жарком поцелуе.

Полотенце соскользнуло с груди. Затвердевшие соски коснулись его горячей кожи. С губ сорвался тихий стон, когда его пальца впились в бедра, прижимая ближе к нему.

Поцелуи опустились на шею и переросли в легкие покусывания, посылающие электрические разряды по всему телу.

Не глядя, Денис понес меня в сторону спальни. Не разрывая поцелуя, уложил на прохладную простынь, все еще не убранной нами постели. Последняя преграда между нами — полотенце, потерялось еще где-то в коридоре. Сейчас между нами абсолютно не было преград. Даже смущения не осталось.

"Карие глаза Дениса казались абсолютно черными от горящего в них желания. Кожа пылала огнем там, где меня касались его губы и язык. Выгнулась дугой от внезапного нового ощущения в момент, когда его зубы захватили в плен мой сосок и нежно потянули.

— Господи! — сорвалось с моих губ, когда он проделал то же самое и с другим моим соском.

— Можешь меня и так называть, — навис надо мной мужчина, ехидно улыбаясь.

— Ты, вообще, когда-нибудь молчишь? — выдохнула, обхватив его шею руками.

— Хочешь, чтобы я молчал? — спросил он и его пальцы коснулись влажных складочек, скользя по ним медленно вниз и столь же нарочито медленно вверх.

— Плевать. Я тебя уже не слышу, — ответила я, чувствуя, как по телу рассыпаются искры горячего удовольствия. Со свистом втянула в себя воздух, когда его палец надавил на набухший клитор и канаты наслаждения натянулись до предела.