Пьяная боль

Высвобождаюсь из рук парня и иду прямо к Денису, заволоченный яростью взгляд которого сосредоточен исключительно на Косте, который продолжает ухмыляться, стоя на одной из ступенек крыльца, где я обронила свой букет.

Размахиваюсь и ударяю его ладонью по лицу. Сильно, хлестко и больно настолько, что у самой отнимается рука.

Это помогает.

Он останавливается. Взгляд темных глаз фокусируется на мне и уже не кажется таким злым, скорее — несчастным.

— Что еще тебе от меня нужно?! — спрашиваю я тихим голосом, уничтожая его взглядом.

— Поль… — начинает он и тянет ко мне свои окровавленные руки.

— Хуёль! — огрызаюсь я и делаю полшага назад. — Я спросила, что еще тебе от меня нужно? Папочка не помог, решил сам снизойти?

— Папочка? — хмурится он, словно не понимая, о чем речь. — Причем здесь батя?

— Какая теперь разница? — выплевываю я, и более спокойно произношу. — Уезжай.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Денис ловит меня за локоть, отчего короткая шубка распахивается, являя ему округлившийся животик.

— Ты… — выпучивает он глаза и, кажется, даже трезвеет.

Одергиваю руку и запахиваю шубку, пряча самое сокровенное от его глаз."

"— Не лезь в мою жизнь! — толкаю его в грудь, но он не двигается с места, продолжая ошарашенно смотреть, то мне в глаза, то на живот. — Уезжай, Денис. Уезжай!

Толкаю его снова и снова, но оказываясь не в силах сдвинуть эту скалу.

Теплые пальцы перехватывают запястья, и неожиданно нежно кладут мои ладони на его грудь.

Он дрожит. Непонятно, то ли от холода из-за того, что стоит в одной рубашке, то ли от похмелья, но я чувствую, как его тело пробивает крупной дрожью.

— Не делай этого, — произносит он затравленно и моё сердце сжимается, когда я вижу собравшиеся в его глазах слёзы. — Ты нужна мне. Ребенок…

— Мой ребенок! — перебиваю его, не желая слушать. Непролитые слезы душат, до боли сжимая горло. — У тебя был шанс, Денис. Был. Один разговор. Один чертов разговор и всё могло бы сложиться иначе! Но ты решил, что слишком крут для этого.

Каждое слово заставляет его всё сильнее сжимать челюсти.

Взгляд темных глаз из-под насупленных бровей разверзает дыру в моей груди. Мне тяжело дышать, тяжело смотреть на него и выдерживать его взгляд, полный боли.

— Уезжай, — шепчу я, проглатывая ком непролитых слез.

Высвобождаю руки из его захвата  и подхожу к Косте, переплетаю наши пальцы и веду его в загс.

Всё еще веря в то, что поступаю верно.