Пешка треф атакует

Пока Артём стриг чёлку и укладывал мне волосы я думала о том, что несостоявшийся король канадской микробиологии, а именно мой собственный конь в пальто сделал таки ход конем и вывернулся из-под роковой пешки. Вот вам и Лиля Брик. Однако плакать больше совсем не хотелось. Ковальчук опять оказался прав. Поднятое мной знамя мятежа наполнило сердце решимостью жить счастливо и плевать на всяких там корольков с высокой башни.

Из салона красоты я вышла настоящей блондинкой. Прямые волосы до плеч, ровная длинная чёлка, чернобурка, шпильки.

– Петровская?!!!

– Я! – ответила я и замерла в постойке смирно.

– Ты что это себе позволяешь! – продолжил орать Гадецкий, разглядывая мою голову.

– Где? – поинтересовалась я и оглянулась по сторонам.

– Кончай, придуриваться. В рабочее время ходить в парикмахерскую, это уже слишком! – Гадецкий налился свекольным цветом. Я испугалась, что он лопнет. Он хоть и орёт всё время, но человек-то в принципе неплохой, безвредный.

– Борис Иванович, в какую такую парикмахерскую? – заныла я монотонным голосом, изобразив на лице вселенскую усталость. – Я на промплощадке нашей была. В Коломягах. Вы же знаете, что глаз пастуха увеличивает надои. Вот я сегодня с утра там и придавала ускорение.

– Ты мне мозги не крути. А с волосами у тебя что? Или ты, пока в Коломягах прорабу и монтажникам ускорение придавала, от усилий поседела?

Я вспомнила, что сегодня меня бросил муж и в голове закрутились слова старой песни «Поседею, побелею, как земля зимой, я тобой переболею, ненаглядный мой».

– Почему поседела? – я сделала честные глаза. – Я со вчерашнего вечера блондинка.

– А на планерке ты почему в других волосах присутствовала? – Гадецкий подбоченился и глянул на меня грозно.

– Борис Иванович! – испуганно запричитала я. – Так меня ж на оперативке сегодня не было.