Перезагрузка

Но белорусские ракетчики могут ведь и не сбить наш самолёт?

– На этот случай у нас есть в запасе подлодка в Чёрном море и бомбер «Ту‑23» в Крыму.

– Ни подлодка, ни бомбер не специалисты по сбиванию самолётов.

– В таком случае придётся задействовать спецназ ГРУ. – Меринов отхлебнул коньяк прямо из бутылки. – И твою группу. Мочить иерархов в сортире, по одному. Справишься?

Стас выдержал испытующий, угрожающий, полный сомнений и веры, чёрный взгляд генпрокурора. Отвечать не хотелось, но он ответил, подстраиваясь под хмельные речи хозяина виллы.

– За нашу победу, босс!

Меринов захохотал, поднимая бутылку. Вряд ли он понял, какой смысл вложил в свой тост Стас, но это уже не имело значения.

Глава 2

Печальное расставание

Пацюк рассвирепел, впервые в жизни. Во всяком случае, в гневе, с красным лицом и расширенными глазами, постоянно вытирающим пот со лба платком, Матвей его никогда не видел."

"– С ума сошёл, капитан?! – орал начальник Управления полушёпотом, что выглядело ещё страшнее.

Матвей, стоявший с опущенной головой, положил на стол полковника листок с заявлением.

– Лечиться буду, Викентий Палыч. Здесь всё написано.

– Что?! – Пацюк на мгновение потерял дар речи. – Ты – лечиться?! Бред! Ты же здоров как бык, в соревнованиях участвовал!

– Это всё фасад, – уныло обвёл себя пальцем Матвей, отводя глаза; врать не хотелось, но иных причин уволиться он не видел. – Внутри, как оказалось, я совсем слабый.

– Что у тебя? – понизил тон Пацюк. – Не рак, надеюсь?

– Язвенный простатит.

– Как?

– Ну, это связано с мочевым пузырём.

– Никогда не слышал о язве пузыря.

– Язвенном простатите.

– Какая разница? И что, эта самая язва житья не даёт, работать мешает?

– Ещё как мешает, – вздохнул Матвей, – с утра до вечера о ней думаю.

– Где?

– В Киеве, – ляпнул Матвей, не подумав.

– В Киеве? – удивился начальник Управления. – Почему не в Германии или на худой конец в Израиле?

– В Киеве спецклиника… – На самом деле мысль коснулась МИРа Акарин, торчащего в недрах земли под Киево‑Печерской лаврой, однако вслух об этом говорить было нельзя.