Перезагрузка

 – Це всiх стосуеться! Готуйте грошi! Там нашi хлопцi за свободу бьються з терорiстами!

Белобрысый нагнулся к инвалиду, схватил за воротник старой камуфляжной куртки.

– Спорожняй кишенi, недоносок! Потiм ще назбираеш!

Дальнейшее произошло в течение нескольких секунд."

"Лось вдруг рванулся к троице, сбил с ног первого собирателя, второму сломал руку и, перевернув белобрысого вверх ногами, шмякнул об асфальт с такой силой, что наверняка сломал ему ключицу. Белобрысый вякнул и обмяк.

Сбитый с ног ражий детина вскочил, хватаясь за кобуру пистолета, но Лось не дал ему шанса выстрелить, сломал кисть руки, ударом кулака впечатал в стену рынка, едва не проломив её.

Ухватов очнулся:

– Федя, ноги!

Лось пришёл в себя, выдохнул, раздувая ноздри, прошипел чернявому в ухо по-украински:

– Зустрiчу ще раз – вбъю!

Чернявый перестал баюкать сломанную руку, схватился за рукоять ножа, и Лось добил его мощным ударом в челюсть, отбрасывая на шеренгу нищих. Через мгновение он исчез, словно растворился в воздухе.

– Майор! – Ухватов глазами показал, куда лучше всего отступать, ловко перебежал улицу со снующими туда-сюда автомобилями.

Шинкарь последовал за ним.

Только после этого послышались крики прохожих и милицейские свистки: к месту драки бежал наряд милиции, охранявший рынок.

К счастью, этот маневр остался почти не замеченным. Прохожих по обеим сторонам Крещатика привлекли крики и поднявшийся шум у стен Бессарабки, и на перебежавшего на другую сторону Ухватова никто не обратил внимания.

– Хиба ж так можно, любый друже?

Майор оглянулся.

На него смотрели двое рослых мужчин, одетых в строгие тёмно-синие костюмы и плащи. Один был шатеном с ясными серыми глазами, второй – голубоглазым брюнетом.

– Любый друже? – повторил Ухватов с сомнением в голосе, подчёркивая, что эти два слова не входят в пароль, но надеясь, что не ошибся.

– Идёмте, – сказал брюнет сухо. – Останавливаться здесь не стоит.

– Я не один.

Представители «Стопкрима» оглянулись на мявшегося в отдалении, у витрины кафе «Письменник», Шинкаря.

– Он?

Ухватов запнулся, не зная, стоит ли говорить о Лосе.

– Он… и ещё один боец.

– Вас просили подойти одного. Кто это?

– Мой зам, – ответил Ухватов, не вдаваясь в подробности операции по освобождению Шинкаря.

– Такие сюрпризы недопустимы в принципе. Вы же военный человек, должны понимать.

– Что недопустимо в принципе, часто необходимо на практике.