Жестокий роман

От одного ее голоса хуй встает.

— Думаю, нужно отпустить нашего гостя домой, — держит маску. — Пусть дальше трудится над своими забавными историями. Уверена, он все прекрасно усвоил и больше не создаст проблем.

Подплывает ко мне, усаживается на колени. За руку берет, пальцы переплетает. Смотрит в глаза, будто душу готова продать. Ошалело. С мольбой. Она сейчас все ради своего горе-дружка сделает. На любые унижения пойдет. За муженька меньше трясется.

Вот ведь номер. Чем же этот журналюга ей дорог?

Оборачивается к нему, продолжает щебетать:

— Видишь, Егор? Нет повода переживать.

Я здесь по доброй воле. И… если честно, сама не ожидала, но жизнь сложилась именно так. Я ни о чем не жалею. Ни секунды. Начинаю верить в судьбу.

— Вижу, — только что челюстями не скрежещет.

— Наши чувства как ураган.

Чувствую улыбку. Фальшивую. Лживую насквозь.

— Накрыло — и унесло.

Смеется. Надрывно. Нервно.

Херовая из нее актриса. Или наоборот?

Я беру ее за бедра, подвигаю ближе, усаживаю, чтоб ощущала стояк, аккурат между ягодицами хуй укладываю.

Вздрагивает, но вырваться не пытается. Боится, понимает, что могу хуже сделать. Могу прямо тут раком поставить и выдрать. Показательно.

Везучая девка.

Все ей на помощь бросаются. Даже я.

— Иди наверх, — говорю.

Подрагивает. Мелко-мелко. Поворачивается. Глазами умоляет. Вслух ничего сказать не решается.

— Быстро, — толкаюсь вперед так, что она аж подскакивает.

Зыркает на журналюгу. Медлит, однако подчиняется, плетется в сторону лестницы, то и дело оборачивается.

Не верит в мою доброту.

Ну и зря. Стоит ей скрыться, подхожу к ее дружку, разрываю веревки. Хотя следует ему шею свернуть за все проделки.

Но я размяк. А как иначе? Думаю только о тугой заднице, которую буду иметь ночь напролет. Откупорю и вперед. Разработаю на славу.

— Завтра утром придешь в редакцию «Проводника», — сообщаю я.

— Зачем?

— Будешь там статьи набивать.

— Я же не…

— Ты не выбираешь.

Хмурится. Ерзает на стуле. Разминает запястья.

— У меня есть записи…

— Ничего у тебя нет, — обрываю.

 — Продолжишь лезть в чужие дела, вообще, нигде и никогда не придется работать.

— Я не…

— И нечего пускать слюни на мое.

Он так и замирает — с раскрытым ртом. Смышленый парень. Понимает, когда надо заткнуться.

— Проваливай, — киваю на выход.

Покоряется. Некуда деваться. Поднимается.

— Она, — запинается. — Она хорошая девочка.

Охренеть. Какой защитник.

— Знаешь, — скалится. — Причинишь ей вред — пожалеешь.