Жестокий роман

Марат закатывает рукава и разводит костер, устраивает мангал. А я слежу за его движениями как под гипнозом. Сижу на сырой траве, поджав под себя ноги. Абсолютно голая. Но холода совсем не ощущаю. Наоборот. Бросает в жар.

Я пытаюсь придумать новый план. Как нагнуть этого урода. Как его продавить. Как задурить ему голову. Как войти в плоть и в кровь, стать единственной слабостью.

Я хочу, чтобы он превратился в моего раба, склонил свою упрямую башку. Но пока на коленях опять оказываюсь лишь я.

— Чего затихла? — спрашивает Марат, бросает кусок мяса на решетку.

— Думаю над новыми уловками, — отвечаю ровно.

— Валяй, — заявляет насмешливо. — Удиви меня.

— Я просто не привыкла ходить без одежды. Хотела прикрыться. Неужели это так плохо?

— Твоя единственная задача — обрабатывать мой хер, — выдает холодно. — Для этого одежда не нужна.

Он становится все грубее. Дурной знак.

— Будешь встречать меня в чем мать родила, — продолжает без эмоций. — Я сам выберу в каком порядке иметь твои дырки.

Невольно дергаюсь.

— Грудь не закрывай, — резко произносит Марат. — Хочу видеть твои соски.

Подчиняюсь, превозмогая дрожь.

— Не думала, что тебе так сильно нравится унижать женщин.

— Ты не женщина, — обрывает с кривой усмешкой. — Жертва.

— Это ничего не меняет.

— Это меняет все.

Он переворачивает кусок мяса, а я гадаю, как подобраться к главному вопросу, к тому, что грызет и волнует сильнее всего.

— Дай мне позвонить матери, — заявляю прямо, как есть.

— Нет, — следует короткий ответ.

— Прошу, — повторяю с нажимом. — У нее больное сердце. Она места себе не находит. Я хоть пару слов…

— Ты оглохла? — рявкает: — Нет.

— Я не стану лишний раз ее волновать, не начну намекать на правду, никак не…

— Забудь об этом.

— Марат.

— Никогда.

— Она моя мать.

Молчит. Не тратит слова попусту. Одним выражением лица четко дает понять: разговор окончен.

Ладно.

— Жрать хочешь? — спрашивает с усмешкой. — Лови.

Подхватывает готовый кусок мяса и швыряет в сторону. В траву. Вздрагиваю как от удара под дых.

Он хочет, чтобы я… Что?! Ела с земли? Как животное? Как его послушная собачонка?

Подавляю вспышку ярости.

— Ты позволишь мне позвонить матери? — совершаю очередную попытку. — Тогда я сделаю все, что прикажешь.

— Нет, — отрезает мрачно. — Но это будет твоя единственная еда на ближайшие дни.