Жестокий роман

Ресницами хлопает. Натуральные веники. Без косметики. Не нужно ей макияжей. Нечего красоту портить.

— Почему ты, — запинается, губу нижнюю кусает, выдыхает: — Всегда очень грубо выражаешься.

— А как надо? — хмыкаю и опускаю ладонь на мокрые складки, поглаживаю пальцами, очерчиваю свою территорию: — Как тебя здесь называть?

Краснеет. Охренеть. Заливается красным. Даже в темноте эти пылающие щеки вижу. Сказка какая-то.

— Я не знаю, — шепчет. — Без грубостей.

— Киска? — ухмыляюсь. — Кисуля?

Охает. Улыбается. Даже вроде смеется.

— Куда, — рычу.

Замирает. Стынет под моей рукой. Боится шевельнуться.

— А можно спросить? — сглатывает.

— Спрашивай.

Так и будем до утра разговоры разговаривать. Яйца взорвутся. Хер от натуги треснет. По ходу, я ее сегодня не трахну. Совсем одурел.

— Правда, бывало такое, что мужчина брал для себя рабыню и никогда не женился? — на одном дыхании выпаливает.

— Да, — отвечаю."

"Ведь если мужчина женится, он должен рабыню убить.

Проще рабыню иметь, чем браком себя вязать. Так ты свободен. Гуляй. Развлекайся. Некому права качать. У жены родня есть. Отец. Братья. Чуть что — вызов бросят. А рабыня сама судьбу выбрала. Все молча стерпит. Удобно.

Но моей царице подробности не нужны. Зачем? Ей этот расклад не грозит. Я убью ее, когда буду готов отпустить. И уж точно не ради несуществующей жены.

— Еще ты сказал, сын рабыни мог стать главным в роду, — продолжает и замолкает, будто слова подобрать старается. — Если честно, мне не верится. Пусть плохо понимаю ваши обычаи. Но все же подобное звучит необычно.

— Я знаю такой случай, — бросаю в ответ.

Один. Лет двести назад. Тогда сын рабыни вырезал всех своих соперников и даже родного отца до смерти забил. Мстил за мать. Смывал ее позор кровью врагов.

Для чего спрашивает? Рожать мне собралась?

Беру презерватив. Разрываю обертку. Раскатываю резину по стволу.

— Я бы хотела разобраться, — бормочет. — Лучше понять.

— Что?

— Все, что тебя окружает.

Нависаю над ней. Ладонями мне в грудь упирается. И жжет. Мясо прожигает. Вот этими своими гребаными ладошками.

Перехватываю запястья одной рукой. Отдираю от себя. За ее голову завожу. К постели прижимаю. Вдавливаю, вырывая всхлип.

И вбиваюсь в нее. Рывком. Растягиваю влажные створки. Вхожу до упора. Всем весом наваливаюсь и долблю.

Кричит. Стонет.