Жестокий роман

Испепеляющий. Такой ненавистный… и такой притягательный, что вмиг сбивается дыхание.

— Верно, — подтверждает коротко.

Наверное, я пытаюсь обмануть саму себя. Фантазирую на пустом месте. Питаю веру иллюзиями. Наверное. Но… создается впечатление, будто этот опасный и жестокий мужчина хочет прибавить «а жаль».

Я задыхаюсь. От него. От власти одного его присутствия над моим телом. От жара, который исходит от этого мощного, мускулистого тела. От безжалостной энергетики палача.

Он мой убийца. Будущий. Он моя неизбежность.

Тогда почему я тянусь к нему? Нутром. Почему никак не могу перестать рассматривать чувственные губы? Почему столь глупо и отчаянно желаю его поцелуев? До колючей дрожи изнываю в ожидании каждой ласки.

Он же ничем не отличается от своего безумного брата. От чокнутого отца. От всех этих ублюдков, которые вершат возмездие над невинными женщинами.

— Я думала, есть шанс, — бормочет Юля. — Неужели… разве нельзя?

— Забудь об этом, девочка, — отвечает Марат. — Никто не примет твою жертву.

* * *Мы отвозим Юлю домой.

Я прощаюсь с девочкой. Обнимаю напоследок. Говорю какие-то общие ободряющие фразы. Я очень рада, что поблизости не оказывается Олега. Не готова сейчас с ним встречаться. И вряд ли буду готова. Хоть когда-нибудь. При одной мысли желудок прожигает кислота.

А он ведь мой супруг. Официально. По документам. Виктория Стрелецкая. Тянет выругаться, использовать самую грязную брань.

— Зачем ты разрешил нам встречу? — задаю вопрос, едва автомобиль трогается с места, пристегиваю ремень безопасности.

Марат молчит.

— Стой, — закусываю губу, нервно усмехаюсь. — Ты правда посчитал, я соглашусь на подобный обмен?

Тишина. Ноль реакции.

— Ты думал, я позволю убить Юлю? — сглатываю. — Вместо себя?

Молчание. Только руки сильнее сжимают руль. Вены четче выделяются, набухают от дикой пульсации крови.

— Ты думал, я… такая?

— Не важно, что я думал, — произносит, наконец, разрывает тишину в клочья.

— Но ты, — запинаюсь. — Ты пытался?

— Девка сама под нож рвалась.

— Она же… она просто не понимает… она…

— Понимает, — хмыкает. — Получше тебя.

— Марат, — чуть не взвываю. — Да как ты вообще мог на это пойти? Низкий поступок. Бесчестный.

— А кто я, по-твоему? — бросает как кнутом бьет. — Рыцарь? Гребаный принц?

— Я не знаю, — признаюсь честно. — Я не знаю, кто ты.