Жестокий роман

И пальцы дрожат. Как только приборы держать умудряется. Ее прямо потряхивает всю. Бледная. Беспомощная. Беззащитная. Всем своим видом помощь вымаливает. На публику играет. Просит, чтоб пожалели. Вроде молчит. Но так, что глохнешь. Зараза. Намеренно нервы выматывает. Дрянь. Актриса долбаная.

И что ей опять не так? Даже в жопу не трахнул. Смазки не было, а иначе хер в такую узкую задницу не протолкнуть. Зато над другими дырками я потрудился. Славно. Ни в чем себе не отказал. И пизду драл, пока не распухла. И рот делом загрузил.

Пускай привыкает. Будет моей сосалкой. Быстро схватывает. Заглатывает под корень. Уже и яйца мои волосатые не смущают. А раньше как нос воротила. Норовистая сука. Гонора много. До сих пор. За раз не сбить.

— Предлагаю прокатиться на яхте, — говорит брат.

— У нас вылет вечером, — отвечаю ему, но взгляда с нее не свожу.

Вздрагивает. Явно. Аж плечи дергаются.

Чего это? Боится, что буду опять в сортире ебать? Ха. Конечно, буду. Еще круче отделаю, пусть не надеется ноги сдвинуть.

Вот же баба. Манерная. Вечно выделывается. Пилит листья салата ножом. Как такое вообще жрать можно? Видно, мои кишки на тарелке представляет. Режет и уплетает за обе щеки.

Присунуть бы ей. Прямо тут. За щеку. Нечего меня дразнить. Нормального отношения не ценит. Значит, нет смысла себя в узде держать. Надо брать за волосы и драть, чтоб искры из глаз вылетали.

Ведьма. До утра на этой кобыле скакал. А все равно хочу. Будто год не трахался.

— Так до вечера далеко, — продолжает брат. — Закончим завтрак, и можно развеяться. Я, как хозяин, должен вас развлечь.

— Обойдемся, — хмыкаю.

На ум сразу приходит пара идей. Как я могу развлечься со своей сукой. Жарко. Грязно. Чтоб на тюремный срок потянуло.

— Вика рассказала мне, что никогда на яхте не каталась.

Откуда писк? Хмурюсь и оборачиваюсь на звук.

— Но она всегда об этом мечтала. С детства. Почему бы не попробовать? Где вы в своем задымленном смогом городе такое море найдете.

Братова девчонка подключается. Волком на меня глядит. Наглая. Дикая. Понятно, почему он ее выбрал.

— Да, Вика?

Тишина. Только нож по тарелке скрипит.

Я ухмыляюсь. Перевожу взгляд на свою жертву. Забавная она. Когти прячет. Выжидает. Но это все игра. Притворство. С ней только слабину дай, сразу в глотку вгрызется. Вон ночью целоваться полезла. Совсем берега потеряла.

— Хочешь на яхту? — спрашиваю.

Молчит.