Жестокий роман

Мои дерзкие слова вряд ли вызывают у нее внутреннее одобрение. Однако же она совсем не кажется рассерженной или раздраженной. Она будто… одобряет?

Воистину шальная догадка. Абсолютно бредовая.

— Ты готова убить того единственного, кто может тебя спасти? — вдруг произносит женщина.

Истерический смех невольно вырывается из моего горла.

Если это шутка, то безумно извращенная.

— От чего спасти? — интересуюсь, не скрывая горечи. — От собственной жизни?

— Ты его проняла, — заключает ровно и уверенно.

Какая чепуха. Видно, намеренно пудрит мои мозги.

Черт. Проняла. Ну не ерунда ли?

Я его не ранила, даже не задела, не зацепила по касательной.

А вот он меня…

До печени. Даже глубже. Как никто и никогда прежде. Разодрал в клочья. И сожрал. Ничего не оставил.

— Бред, — выдыхаю сдавленно, возвращаюсь на постель, сворачиваюсь в клубок, будто инстинктивно стараюсь защититься, оградиться от реальности.

— Он тринадцать лет жил только жаждой мести, — задумчиво произносит Замира.

— Я не понимаю, — признаюсь честно. — Куда вы клоните?

— Он мог любить, — как-то странно улыбается, нежно, мягко, с затаенной горечью. — Я помню.

Женщина закрывает глаза, точно пытается четче воскресить давно забытый кадр. И кажется, действительно переносится в иную реальность.

— Он в ней души не чаял, — продолжает тихо. — Когда смотрел на нее, сразу в лице изменялся. Даже его колючий взгляд смягчался. А она, хитрюга, веревки из такого бешеного зверя вила.

Звучит как самая настоящая фантастика.

Сложно вообразить, будто Марат способен на нежность и особый трепет по отношению к женщине. Впрочем, я для него не женщина. Животное. Вещь. Жертва. Понятно, что при подобном раскладе церемониться не стоит.

— Амина. Принцесса. Так ее звали, — продолжает Замира. — Те рисунки и драгоценности, которые ты случайно обнаружила, принадлежали ей.

— Полагаю, я и фотографии видела, — заявляю осторожно. — Она была очень красивой.

— Она ослепляла, — заключает неожиданно мрачно. — Глазам больно смотреть.

Взирает на меня в упор. Явно хочет испепелить. Стоит огромного труда не зажмуриться, не отвести взгляд.

— Что произошло? — спрашиваю, затаив дыхание.

— Стрелецкие забрали нашу девочку, — следует ледяной ответ.

Я пытаюсь вникнуть в суть. Понять и принять. Мозг упорно бунтует.

Тринадцать лет. Именно такой срок был назван. Но тринадцать лет назад Олегу было всего пятнадцать.