Первый (СИ)

Сейчас, когда мне не нужно притворяться, чтобы поддерживать легенду и показывать ревность или делать что-то еще, чтобы погладить мужское эго, мне по-детски хочется отыграться.

Марат берет мою ладонь и укладывает себе на пах. От прикосновения к его члену меня буквально пронизывает волна возбуждения.

Чувствую себя какой-то ненормальной самкой во время течки. Это вообще нормально — вот так хотеть мужика? Что если я стану зависимой от него?

— Вот что у меня в трусах, царевна. И сейчас ты удобно устроишься на мате — встанешь на четвереньки, а я качественно выебу тебя — полетаешь от души.

С каждым его словом мои щеки начинают гореть все сильнее.

— Я не давала согласия, — возражаю севшим голосом.

— А у тебя нет права голоса, — ухмыляется Марат. — Я знаю, что ты тоже хочешь, и что в твоих трусиках мокро. Твои соски торчат, а зрачки как у обдолбанного наркомана, потому что ты уже возбуждена.

Его самодовольство больно бьет по моей самооценке, а то, в какой форме выставляет это Бессонов, заставляет меня упрямиться и делать по-своему.

— Я не животное, — твердо говорю. — И если ты не можешь держать свой член в штанах, то мне лучше уйти.

Я даже делаю шаг назад, но Марат ловит меня и тянет на себя. Жадно целует, пользуясь нечестным приемом. И ведь это отчасти срабатывает. Мне куда сложнее держаться на плаву разумных мыслей. И все же я отталкиваю его, мотая головой.

— Нет. Я пришла поговорить. Спать с тобой я не буду.

Бессонов насмешливо фыркает и медленно задирает подол моего платья. Я отчаянно ловлю его пальцы, пытаясь пресечь очередную попытку забраться мне в трусики.

— Ты обещал отпустить меня, если я расскажу правду."

"— Хорошо, — вдруг говорит Марат. — Давай заключим сделку, царевна.

— Какую еще сделку?

Бессонов усмехается многообещающе. Так, что я понимаю — выиграет от нее он, не я. Иначе бы не выглядел таким довольным.

— Тебе понравится, обещаю.

Марат бросает мне взгляд за спину. Я отвлекаюсь всего на пару мгновений — оборачиваюсь, но позади никого нет. Однако этого хватает, чтобы я оказалась уложенной на мат лицом вниз.

— Не так быстро, Вика, — порочно шепчет Бессонов. Вжимается в меня своим телом. — Расслабься.

— Ты говорил про сделку! — взвизгиваю, как только он отстраняется, но не для того, чтобы дать мне свободу. Нет, Марат приподнимает меня за бедра, поставив фактически на четвереньки. Брыкаюсь чисто из вредности, но в цель не попадаю.