Первый (СИ)

Я в настоящем ступоре от того, что это не шутка, и этот нахал всерьез решил трахнуть меня вот так!

— Давай лучше по классике, — предлагаю, решив пойти на компромисс. Мне жутко не по себе — страх на пару со стыдом вместо того, чтобы убивать мое возбуждение его лишь подогревают. Какой-то дикий коктейль, от которого мысли спекаются, а на первый план выходят банальные инстинкты.

— Врач же запретил, — напоминает Марат, мягко проходя пальцами по сжатому колечку мышц. Я все еще пытаюсь отвоевать право принимать решение, хотя часть меня уже понимает — не выйдет.

— Ты… Ты… Ты хам! — возмущенно шиплю, чувствуя давление пальцев, зажимаюсь в надежде, что это его хоть как-то остановит. — Ты вообще с женщинами умеешь обращаться? Кто так ведет себя?! Ты просто дикарь!"

"В ответ получаю тихий смешок и порцию ласки чуть ниже — Марат мягко поглаживает нижние губы, едва проникает, дразня мое возбуждение.

— Не всем с детства дули в попку и выполняли их капризы, — насмешливо выдает он, в итоге проникая в меня уже с двух сторон.

— Очень жаль, что твой отец так и не научил тебя хорошим манерам! — огрызаюсь, но скорее не от боли, которой, по сути, и нет, а из чувства протеста, что постепенно сдаю позиции — часть меня и правда хочет попробовать нечто запретное, разрешить себе этот опыт, понимая, что это только сегодня. Что уже вскоре я найду способ сбежать, и больше мы с Маратом не встретимся.

Бессонов неожиданно резко реагирует на мои слова — подается ко мне, прижимаясь всем телом, вновь напоминая, что я раздетая под ним, а он — как раз так нет.

Его рука привычно оборачивается вокруг моей шеи и едва ощутимо сжимается.

— Я вырос на улице, царевна. И чтоб ты знала — мой отец был самым лучшим мужиком и батей на свете. Просто он умер рано, а тетка, которой меня сплавили, была куда больше озабочена поиском нового члена, чем своим племянником.

Чувствую, насколько сильно его слова пропитаны злостью. Да, собственно, и в жестах это ярко проявляется — Марат чуть приподнимает меня, насильно поворачивает мою голову и буквально вгрызается в мои губы.

Он подавляет, даже жестит немного, трахая мой рот языком. Словно отыгрывается за мои колкие слова, которые, похоже, сильно задели его за живое.

Пожалуй, впервые его злость становится личной. Не просто чисто мужской за то, что я чего-то там натворила на его территори. Нет. Сейчас он раздражен, возбужден и зол, потому что я, сама того не зная, забралась слишком далеко.