Перстень Иуды

 – Тогда им нужды не было…

– А тебе сейчас какая нужда семью под шомпола подводить?! А ведь могут и повесить, и курень сжечь! Из-за чего? Из-за этой цацки пятикопеечной?!

Степан отошел от окна. У него было хорошее настроение, и ругаться не хотелось.

– Да чего ты ко мне привязалась? Они мне что: братья али сватья? Ну, пустил, обогрел, накормил, теперича пусть идут дальше! Пойди выгони их, и дело с концом!

– Умный какой – выгони! – Нюрка загремела конфорками печки. – А их захомутают за околицей? И спросят: откуда, голубчики, идете? А они на нас укажут… Нет, Степочка, ты пойди к Архипу Терехову, в энтот его револьюционный комитет, и заяви, что к тебе контра в баню пробралась, без твоего-то ведома…"

"– Поучи меня, что делать да как! – буркнул Степан, надевая валенки и стеганую фуфайку.

– Голубей с мальчишками гоняет…

– Какие голуби в такой мороз? Ты бы лучше за хлопцем следила… А я пойду, прогуляюсь…

Он открыл скрипучую дверь и вышел на улицу. Негреющее красное солнце обещало мороз, ветер и всякие нехорошие происшествия.

Через полтора часа Степан с тремя станичниками возвращался домой. Все они были в видавших виды грубых шинелях, из-под которых выглядывали разбитые солдатские сапоги. Поперек лохматых папах пришиты красные ленты, за плечами – длинные трехлинейки с примкнутыми трехгранными штыками. Архип, Фрол и Иван недавно вернулись с германского фронта, где нахватались политграмоты, после чего дезертировали и создали ячейку ревкома в станице Нижне-Гниловской.

– Значит, слушай, ты его вымани хитростью, чтоб чего не заподозрил да не начал пулять из своего маузера… Я его, кстати, себе заберу! – веско говорил Архип.

Заместители, которые тоже имели виды на маузер, недовольно переглянулись, но возражать не осмелились.

– Сделаю, – кивнул Степан. – Вы только во дворе аккуратно… И молодого не трожьте, он не особист, обычный солдатик…

– Раз обычный, пускай живет, – согласился Архип.

– Зачем белой контре жить? – не согласился Фрол. – Она еще дров наломает…

Иван ничего не сказал, а только пожал плечами и сплюнул. Но он всегда поддерживал Архипа. И сейчас его жест и плевок можно было расценить как выражение такой поддержки.

– До-о-обренькие! – выругался Фрол.