Перстень Иуды

Так вот, извольте мой вывод: колечко серебряное, а этот камень не может иметь столь долгую и волнующую историю…

– Почему? – уже не скрывая раздражения, спросил Латышев.

– Вы знаете, что такое бриллиант? – вопросом на вопрос ответил Самохвалов.

– Увольте! Я никогда не учился на ювелира!

– Это ограненный алмаз. Причем число граней должно быть не менее пятидесяти семи… В огранках «груша», «овал» или «маркиза» как раз столько и есть… Но думаю, здесь даже больше пятидесяти семи – скорей семьдесят три грани – так называемая «цирконовая» огранка…

– Ну, и что?

– А то, что так шлифовать алмазы научились лишь в семнадцатом веке!

Самохвалов усмехнулся.

– Если это вообще алмаз. Цвет черный, радикальный. Для алмазов нехарактерный…. Ну, да вы не расстраивайтесь. Вещица прелюбопытная. И история ее читается, как роман. А камень при случае непременно покажите ювелиру. Он скажет примерно то же самое…

Слова коллеги больно задели самолюбие Латышева.

«Подумаешь, знаток, – возмущался он про себя. – Огранка не та, цвет не такой, алмаз не алмаз… А бумаги? Кому бы их понадобилось подделывать? Зачем?»

При этом он машинально рассматривал перстень, как бы отыскивая аргументы для возражений, и не заметил, что хмурые типы за соседним столиком бросают на него косые взгляды и заинтересованно переговариваются.

– Слышь, капитан, – по-блатному растягивая слова, произнес он.

Он, несомненно, был вожаком, и трое остальных уже начали приподниматься, засовывая руки под одежду. Дело принимало плохой оборот."

"– Сядь на место, Челюсть! – раздался вдруг холодный голос Самохвалова. – Вчера тебя у Косого не было. Ты мануфактурный лабаз грабил. По-мокрому, причем. Сторож-то на тебе… Так что, без крови не обойдется: на луну пойдешь[24]!

– Ты кто?! – ошарашенно вскричал Челюсть, вскидывая наган.

Однако капитан опередил его – всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. Смит-вессон вынырнул из-под стола. Он был больше нагана, крупнее калибром, а главное – стрелял полуоболочечными пулями, оставляющими ужасные рваные раны. А еще главнее было то, что Самохвалов выстрелил первым и с двух метров угодил Челюсти в левую сторону груди.

– Ба-бах! – в помещении выстрел мощного патрона грохнул, как орудийный залп.