Перстень Иуды

– Веселенькая обстановка, как на кладбище! – входя в кабинет, мрачно заметил двадцативосьмилетний Вилли. – Под стать сегодняшнему поводу.

– Я всегда не любил его кабинет, – признался двадцатипятилетний Герман. – Этот стол, эти лики греков… Такое впечатление, что ты находишься не в кабинете, а в склепе. К тому же он порол меня здесь несколько раз…

– Я что-то не понял, мы собрались обсуждать обстановку кабинета отца? – процедил сквозь зубы Генрих. – Или у нас больше нет проблем?!

Братья расположились в глубоких кожаных креслах.

– А что, собственно говоря, происходит? – нарушил молчание младший из братьев. – На какие проблемы ты намекаешь?

Его вопрос повис в воздухе. Наконец, заговорил Генрих:

– Видишь ли, мальчик, я понимаю твое увлечение автогонками, аэролпланами и девочками, но ты бы мог иногда спускаться на нашу грешную землю. И если бы хоть иногда вникал в дела семьи, то не стал бы задавать глупые вопросы и смотреть на нас такими наивными глазами.

– Как это могло произойти? Почему?

– Ну, например, потому, что твой брат, – Генрих посмотрел на Вилли, – увлекшись чистой коммерцией, забыл о необходимости усовершенствования двигателей, магнето и прочего оборудования. И нынче наши автомобили перестали продаваться. А англичане и американцы продвигаются вперед семимильными шагами. И «Мерседес» научился делать машины куда более конкурентноспособные, чем старье твоего брата…

– Что за тон, Генрих! – Вилли еще больше помрачнел.

– Ты сам себя обманываешь… Надо было совершенствовать конструкцию. Я не раз говорил тебе об этом.

– Нет, Герман, ты только посмотри на нашего старшего! И это он говорит о моих просчетах, о необходимости модернизации… А ответь-ка мне, Генрих, что у тебя происходит с самолетами? Почему ты, как и я, на краю краха?!"

"– Стойте, стойте, дорогие мои братья! Я что-то не могу понять, зачем мы здесь собрались.

Его тираду прервал заглянувший в кабинет дворецкий в отутюженном фраке:

– Простите, господа.