Адвокат Империи 15

Когда дверь за ним закрылась, в личной библиотеке императора повисла довольно тяжелая и гнетущая тишина."

"— Я не жду от тебя оправданий, — спустя минуту заговорил наконец Император, сверля взглядом стоящего напротив него князя. — Но я хочу знать, что там случилось. И я хочу знать причину того, почему Браницкий сейчас находится в таком жалком состоянии.

— Ваше величество…

— И ещё, Николай, — грубо перебил его Император. — Я хочу понять одну простую вещь. Как тебе могло в голову прийти втянуть столь ценного мальчишку в подобную авантюру?

— Я бы сказал, что это был оправданный риск, ваше величество, — осторожно произнёс Меньшиков.

При этих словах брови Императора удивлённо приподнялись, а в голосе прозвучала легко читаемая насмешка.

— Оправданный?

— Да, ваше величество.

— Позволь напомнить тебе, что это именно ты убеждал меня в том, что стоит сохранить Рахманову его жизнь, потому что он может быть нам полезен в будущем, Николай. Именно ты убедил меня в том, что живым сын Ильи Разумовского может быть нам куда более полезен, чем мёртвым.

И это несмотря на то, что сделал его отец. А сейчас, наплевав на возможную опасность для его жизни, ты позволил ему принять участие. Почему?

— Считайте, что это была проверка, ваше величество.

— Проверка?

— Именно. Я хотел выяснить несколько вещей.

— Какие же?

— Как он поведёт себя в том случае, если придётся действовать в условиях критической нехватки времени и информации. Как будет вести себя при личной встрече со своим братом.

Как отреагирует на происходящее. Причин было много, ваше величество.

— Можешь начать с самого начала, — предложил ему Багратионов. — Кресло у меня удобное, и я никуда особо не тороплюсь, Николай.

Значит, быстро решить этот вопрос не удастся, подумал Меньшиков и мысленно выругался. Но даже в своих мыслях он сделал это очень и очень тихо.

— Они семья, ваше величество, — начал он.

— Не ты ли мне говорил, что Рахманова мало интересует наследие Разумовских?

— Верно. Он не раз мне так заявлял.

Но одно дело разговоры и совсем другое — подтвердить это на практике. Я знаю, что он уже встречался со своим старшим единокровным братом. Конечно же, он говорил, что тот опасен, но я не мог исключать возможность того, что он лжёт. Легко говорить, что титул и история Разумовских тебя не волнует, когда ты остался одним единственным наследником рода. Сейчас же, когда у него появились другие члены «семьи», положение дел могло измениться.