От любви

Произошедшее вчера смешалось кашей в голове, но слишком скоро все начало неумолимо вставать на места.

«Достаточно, чтобы не казаться тебе чужим?»

Обожжённая смущением, я поморщилась как будто неосторожно задела едва зажившую ранку.

«Попробуй перестать мне выкать…»

Я закрыла лицо руками и отрицательно мотнула головой. Слава Богу, он уходит рано… Сейчас я не смогла бы даже в глаза ему посмотреть, не то, что на ты обратиться!

Ладони сползли с лица и, со стоном потянувшись, я лениво откинула одеяло. Хотя чувствовала, что не выспалась, считала бесполезным пробовать уснуть.

Оправив тонкие бретельки длинной сорочки, я широко зевнула и сонно зашагала в сторону ванной. В следующую секунду рассеянно посмотрела на дверь, которая открылась буквально одновременно с моим шагом…

Хмуро запахивая черное полотенце на бедрах, муж вышел из ванной, не сразу заметив меня — застывшую. А когда заметил, тоже остановился и как-то странно прошелся по мне сканирующим взглядом.

Внутри неприятно дернуло от резкого осознания, что я стою растрепанная у кровати в предательски помятой сорочке! Но я быстро решила никак не реагировать на это."

"— Доброе утро! — напряженно выдала я, опустив глаза, лишь бы прервать неловкое молчание. А еще не смотреть на обнаженную и влажную грудь мужа.

— Не думаю, — раздалось глухое мне в ответ спустя долгую секунду.

Я даже вскинула взгляд в замешательстве, но Адам уже развернулся и направился к шкафу.

Стараясь ни с чем это не связывать, я решительно двинулась в открытую дверь ванной, которую, конечно же, заперла. Отметила, что паника внутри не получила подпитки, ведь реакция мужа оказалась не такой уж и страшной! Мир не перевернулся, не громыхнул. И правда, что здесь такого? Определенно у хозяина дома есть более важные вещи, чем обращать внимание на такие мелочи.

И все же умывалась я особенно тщательно и не спеша. Даже заплела себя, переживая, что муж еще не ушел.

Новый день ничем не отличался от предыдущего. Все четко по графику и так до самого вечера. Мне даже показалось, что я начала потихоньку привыкать к своей неуютной реальности. Луиза уже не так нервировала, как и молчание пожилой поварихи, которую звали Айна. Нет, она не представлялась.