От любви

Мариям

Сердце гулко колотилось в груди от болезненного наслаждения, которое прошло по мне от макушки до кончиков пальцев. Семя на животе потихоньку стягивало и припекало кожу. Было так хорошо, что дыхание срывалось, словно перед плачем. Было так больно, что горячие слезы собирались в глазах…

Прикрыв веки, я задержала дыхание и ощутила, как соленые капли сбежали по вискам. Адам не видел этого. А даже если бы увидел, не понял, что внутри меня разбилось вдребезги. И что сердце вовсе не трепещет, а горит огнем и горький осадок жалит его.

Задержавшись ненадолго в ванной, Адам вернулся с влажным теплым полотенцем, которым тщательно вытер меня.

— Помочь тебе помыться? — спросил он, помогая мне подняться с постели.

Мельком встретившись с взглядом мужа, я отрицательно мотнула головой.

— Ты и так уже наверняка опаздываешь. Я справлюсь.

Сомневаясь пару мгновений, он посмотрел на часы и скривил губы.

— Ладно… — согласился хмуро. — Но вечером я освобожусь пораньше. Не ужинай без меня, хорошо?

— Хорошо, — отозвалась я, слегка улыбнувшись.

Коснувшись губами моей щеки, Адам развернулся и зашагал в сторону двери, застегивая на ходу верхние пуговицы рубашки. А я, провожая его напряженным взглядом, застыла возле кровати, ощущая как вместе со свинцовым осадком, в груди прошло чувство облегчения.

Я даже в глаза ему смотреть не могла. Мне нужно было побыть одной…

Вернувшись из ванной, где без спешки привела себя в порядок, я поправила постель и некоторое время сидела на краю кровати, упрямо глядя в пространство.

Пальцы зависли над экраном лишь на секунду, прежде чем нажать на кнопку вызова. Всего два гудка и в динамике послышался ответ:

— Алло, доченька?

Дыхание застряло в легких. Выдержав небольшую паузу, я отозвалась, едва скрывая дрожь в голосе.

— Привет, мама…

— Ох, как я рада, что ты позвонила! — выдохнула она взволнованно. — Что случилось? Почему ты не отвечала на мои звонки?.

— Прости, мам, — мягко перебила я ее. — Прости, что заставила волноваться. Со мной все в порядке. Я просто… немного простудилась и не хотела тебя расстраивать.

— О, Аллах… Что за глупости! Ну, разве можно такое скрывать?.. Именно это меня больше расстраивает.

Я тихо вздохнула и закусила щеку. Не по себе было лгать маме. Но еще хуже, если бы она узнала про ожоги.