От любви

Одновременно мужская ладонь продвинулась вверх — к груди, пальцы зацепили вырез платья и медленно потянули вниз, обнажая ее, задевая чувствительный сосок.

— Адам, что ты…

— Ч-ш-ш.

Муж слегка прихватил мою шею ладонью, затем ею же зажал мой рот. Жар вспыхнул в животе. Обнажив вторую грудь, Адам принялся сминать ее, оттягивать соски, не переставая губами обжигать ушко. В какой-то момент он слегка прикусил мочку, и в мужскую ладонь врезался мой стон от щекочущей вспышки удовольствия. Не заметила, как подол платья пополз вверх.

— Нет, постой!.. — глухо проговорила я. — Не здесь…

— Не отрывай ладони от стола, — непреклонно оборвал Адам низким голосом."

"Я тут же замерла, будто впала в оцепенение. Так подействовал на меня его властный баритон. Напряглась в ожидании, косясь в сторону, пытаясь угадать, что муж задумал. Отстранившись от меня, он продолжил медленно поднимать платье, пока пальцами не добрался до нижнего белья. Зацепив резинку с двух сторон, Адам так же медленно спустил мои трусики по ногам.

Дыхание перехватило. По щекам загулял румянец, и все тело покрылось мурашками. Не только от волнения. Меня дико смущало, что он собирается делать это именно в библиотеке… Все-таки сюда могут зайти! Вдруг Айна не спит еще?..

Всхлип сорвался с губ — муж неожиданно коснулся меня между ног и принялся разводить горячими пальцами нежные складочки.

— Адам… — выдохнула я судорожно. — Прошу, уйдем в спальню!.

Сильные руки легко удержали мое тело, которое пробило мелкой дрожью. Адам прекратил прикосновение, но только для того, чтобы накрыть мои руки, которые я оторвала от стола.

— Не отрывай ладони, — повторил он с нажимом. — Что бы, я не делал.

Не спеша отстранившись, муж неожиданно задрал мое платье по пояс. С трудом удалось не ослушаться его. Я практически вдавила свои ладони в гладкую поверхность деревянной столешницы, чувствуя ужасную неловкость. Так и предстало в голове, как Адам смотрит на меня, обводя обнаженные ягодицы.

Послышалось, как щелкнула пряжка ремня, и в животе прошел спазм. Я осознала, что внутри практически не осталось протеста! Только сильное возбуждение и нетерпение. Наконец бархатная теплая головка коснулась меня между ног, срывая с губ стон облегчения.