От любви

Спать не хотелось совершенно, да и не вышло бы в таком состоянии, телевизор раздражал, на вязание, оставшееся от Луизы, которой в глубине души мне не хватало в доме, не было никакого настроения.

Досада и обида разъедала нутро за то, как осадил меня муж. Как лихо поставил на место, не давая ни единого шанса думать, что я способна что-то изменить. И это очень угнетало… Родители, какие бы они не были, оставались моей важной частью. Я просто не смогу смириться с таким отношением! Не смогу спокойно смотреть Адине в глаза, и перед отчимом, к которому за короткое время прониклась, не смогу делать вид, что все в порядке.

Заур хороший человек. Очень хороший. Внешне грозный, и сдержанный, он показался мне мужчиной со светлой душой и добрым сердцем. Вспомнила, как отчим обратился ко мне, когда мама ушла готовить чай. Нервно сминая руки и хмуря брови, он сдавленным голосом попросил прощения. За аварию, которая едва меня не убила — так и сказал.

Несмотря на то, что мамин муж абсолютно не мог предугадать приступа, он считал себя виноватым! И наверняка испытывал муки, глядя на то, что сейчас я представляла из себя.

Я не знала, как правильно успокоить мужчину. Просто положила ладонь на его сжатые руки и сказала искренне, что не виню его и никогда бы не обвинила. Постаралась убедить, что это несчастный случай, всего лишь стечение обстоятельств. Он ведь тоже мог умереть в этой аварии! И если справедливо рассудить, в тот злосчастный день отчим сел в машину именно из-за меня…

Прерывисто вздохнув, я взглянула на сумку, которую брала с собой к родителям.

Вытащив его из сумки, я провела по гладкой твердой обложке, которая вся была усыпана наклейками в виде нарисованных пирожных, треугольников торта, ягод, кремовых башен.

Не верилось, что я так болела этим. Я совсем не чувствовала никакой тяги к кулинарии, но ощущала внутри неспокойное любопытство. Однако удовлетворять его в спальне, куда в любой момент мог зайти хозяин дома, отчего-то не хотелось. Странно… Как будто я стеснялась.