От любви

Пройдя через калитку, я замедлила шаг, оглядываясь в просторном, чистом дворе. Слева тянулся аккуратный деревянный заборчик, за которым, по всей видимости, спал сад, справа — возвышался навес, под которым стояла старенькая серебристая иномарка без задних колес.

Внутри вдруг передернуло, и я напряженно взглянула на маму.

— Это…

— Нет, — поспешила успокоить она. — Той машины у нас давно нет.

Адина подтолкнула меня идти в дом, а я невольно забеспокоилась о том, что у родителей нет средства передвижения. Отчиму ведь часто нужно ездить в больницу сейчас.

"После огромного дома мужа, где отовсюду веяло роскошью, прихожая моего родного дома показалась мне очень тесной и скромной… Низкий потолок, на полу постелен линолеум, кое-где на стенах не совпадали обои, люстра пожелтела от времени, потерлась мебель. Все это я отмечала без воли и тут же осаживала себя. Зато здесь чисто и уютно. Успокаивалась только тем, что так бесстыдно присматриваюсь лишь в надежде что-то узнать. Хоть что-то…

— Проходи, Мариям, — бодро пригласила мама, вешая куртку.

Вежливо улыбнувшись, я кивнула и начала развязывать шарф. Никак не могла перестать глазеть по сторонам. Потому что совершенно не чувствовала, что это мой дом. Ничего не откликалось внутри, ни единой маленькой искорки. Надежды не оправдались, и это привело в негодование.

От досадных мыслей меня отвлек звук шагов и неравномерный стук. Через пару мгновений, я едва узнала мужчину, вышедшего из комнаты с тростью, который навещал меня еще в больнице.

— Здравствуй, дочка, — поздоровался отчим, опершись рукой о дверной косяк.

— Здравствуйте! — дружелюбно отозвалась я.

А мама вдруг всколыхнулась:

— Что такое, Заур? Я же сказала, чтобы ты в комнате ждал, не ходил! Совсем врача не слушаешься…

Я тоже видела, как мужчине было тяжело стоять, но он лишь проворчал:

— Если его во всем слушать, то мне осталось лечь и помереть! И вообще — мужчина всегда сам знает, что ему можно, а что нельзя.

Мама покачала головой и пробурчала что-то на родном языке.

Повисло неловкая пауза. Одетый в белую рубашку, словно сегодня какой-то праздник, Заур переминался с ноги на ногу, должно быть, не зная как вести себя со мной, о чем заговорить.

В общем-то, я тоже не знала.

— Как вы себя чувствуете? — наконец спросила.

Он вскинул брови и бодро ответил:

— С каждым днем все лучше, Альхамдулиллях… Спасибо, что спросила, Мариям.