Опасный пациент

Росс пошла за ним, приоткрывая все соседние двери. В палате 709 находился больной с сильными ожогами. Она заглянула внутрь и удостоверилась, что там только один человек, 708-я была пуста: прооперированного пациента с пересаженной почкой сегодня днем выписали. Но она осмотрела и эту палату.

На следующей двери висела табличка «ИНВЕНТАРЬ». Это была обычная кладовая. Бинты, вата, шины, хирургические нитки, запас простыней. Открыв дверь, она пошла вдоль полок. Бутылочки с физраствором, подносы с наборами различных инструментов, стерильные маски, перчатки, фартуки, стерильные халаты для сестер и санитаров…

Она остановилась, увидев синий халат, который чья-то торопливая рука затолкала в угол полки.

На полке возвышались горки отглаженных белых брюк, рубах и курток – в таких ходят больничные санитары. Она позвала сестру…

*** – Это невозможно! – говорил Эллис, расхаживая по кабинету дежурных сестер. – Просто невозможно! После операции прошло два дня – точнее полтора. Он просто не мог встать и уйти.

– Но ушел, – сказала Джанет Росс.

 – И сделал это единственным доступным ему способом – переодевшись в форму санитара. Потом он, скорее всего, спустился по лестнице на шестой этаж и на лифте спустился в вестибюль. Никто его и не заметил: санитары входят и выходят в любое время суток.

На Эллисе был строгий костюм-тройка, галстук распущен. Он курил. Росс раньше никогда не видела его с сигаретой в зубах.

– И все же я не понимаю, – говорил он. – Его же накачали торазином и…

– Он не получил ни капли! – сказала Росс.

– То есть?

– Что за торазин? – вмешался полицейский, делавший пометки в своей записной книжке.

– Сестры засомневались, назначен ли ему торазин, и не стали ему колоть. С прошлой полуночи ему не давали ни транквилизаторов, ни седативов.

– Боже! – Эллис метнул на сестер такой взгляд, словно собирался их убить. – Да, но как же голова? Она же перебинтована. Этого же нельзя не заметить!

Моррис, до сих пор сидевший молча, очнулся.

– У него был парик, – сказал он.

– Ты шутишь!

– Я видел его собственными глазами.

– А какого цвета парик? – спросил полицейский.

– Черный, – ответил Моррис.

– Господи! Боже! – повторил Эллис.

– Откуда у него этот парик? – спросил Эллис.

– Ему приносили передачу. В день поступления в клинику.

– Слушайте, – сказал Эллис, – пусть даже парик, но куда он мог деться! Он же оставил в палате бумажник, деньги. Такси он поймать не мог в такой поздний час.

Росс воззрилась на Эллиса, поражаясь его способности игнорировать реальность.