Он придет

Что объясняло улыбки.

* * *Я как раз входил в свой дом, когда Майло подкатил на бронзового цвета «Матадоре» без опознавательных знаков.

– «Фиат» окончательно сдох, – объяснил он. – Я его кремирую, а пепел развею над нефтяными платформами напротив Лонг-Бич.

– Прими мои соболезнования. – Я взял у него историю болезни Бруно.

– Вместо цветов принимаются пожертвования на первый взнос за новую тачку.

– Пусть доктор Сильверман тебе ее купит.

– Я работаю над этим.

Майло дал мне почитать несколько минут, после чего спросил:

– Что думаешь?

– Никаких глубоких озарений.

– А что, если они закорешились?

– С чего ты взял?

Майло сунул мне листок бумаги.

– Держи, – сказал он. – Глянь.

Это оказалась распечатка телефонной компании.

– Вот это, – детектив ткнул в обведенное карандашом семизначное число, – номер Хэндлера – домашний номер, не рабочий.

Оба номера перекрестно соединяла путаница линий, словно шнурки на высоком ботинке. За последние шесть месяцев таких соединений было множество.

– Интересно, угу?

– Очень."

"– Есть и кое-что еще. Официально коронер заявляет, что определить время смерти Бруно невозможно. Мол, из-за жары внутри дома от обычных таблиц степени разложения проку ноль – с тем, что имеется, они не хотят рисковать и брать на себя ответственность за ошибку.

– Как раз примерно то время, когда убили Хэндлера и Гутиэрес.

– Либо сразу перед тем, либо сразу после.

– Но как насчет иного почерка?

– А кто сказал, что человеку свойственно постоянство, Алекс? Честно говоря, есть различия между этими двумя случаями и помимо преступного почерка. В случае с Бруно все похоже на взлом.