Он придет

Старый крестьянин тащит за собой ослика мимо огромного кактуса, на вид пластмассового. На редкость изысканное произведение искусства. Написал: «Жалко, что тебя на нем нету».

Я расхохотался.

– Если он все-таки позвонит, передайте, чтобы мне тоже звякнул. У меня есть для него кое-какая информация.

– Будет сделано. Что-нибудь конкретное?

– Нет. Просто пусть позвонит.

– Ладно.

– Спасибо. Не оставляю надежды, что когда-нибудь и не по телефону пообщаемся.

– Аналогично. Может, когда он приедет и все маленько уляжется…

– Будем надеяться.

* * *Я разделся и осмотрел руку. Ранки немного кровоточили, но ничего серьезного. Ким Хикл отлично справилась с перевязкой. Я потратил полчаса на упражнения на растяжку и еще немножко на отработку приемов карате, а потом сорок пять минут отмокал в джакузи, почитывая бесплатный гостиничный путеводитель по Сиэтлу.

Позвонил Робин, ответа не получил, оделся и отправился ужинать. Я помнил это место еще по предыдущему приезду – отделанный кедровыми панелями зал, выходящий окнами на озеро Юнион, где отлично жарили лосося на ольховых дровах.

Заглянул в пару книжных магазинов в районе университета, не нашел ничего занимательного или поднимающего настроение и поехал обратно в отель. В вестибюле имелся киоск со всякими настоящими восточными побрякушками. Я заглянул туда, купил зеленые бусы из перегородчатой эмали для Робин и поехал на лифте к себе в номер. В девять позвонил ей еще раз. На сей раз она ответила.

– Алекс! Просто как чувствовала, что это ты!

– Ну как ты, кукла? Я уже звонил пару часов назад.

– Ходила ужинать. В полном одиночестве. Съела омлет на углу, в кафе «Пеликан» – в одно жало. Представляешь себе это жалкое зрелище?

– Я тоже трескал в одиночестве, миледи.

– Как печально… Возвращайся скорее домой, Алекс, я уже соскучилась.

– Я по тебе тоже соскучился.

– Ну как съездил, продуктивно?

– Очень.

Я посвятил ее в подробности, постаравшись не проговориться про стычку с Отто.

– А ты, похоже, действительно на верном пути.