Он придет

 – Но только если ты покатаешь меня вокруг озера на моем «Дюзи».

– Я же сказала, что покатаю.

– У меня «Дюзенберг» тридцать седьмого года, – объяснил он мне. – Просто невероятная тачка. Четыреста хрюкающих жеребцов под сверкающим рубиновым капотом! Хромированные трубы! Топливо жрет, что только заправлять поспевай. Сам я больше водить не могу. А Мэгги – просто негодяйка. Под моим чутким руководством она могла бы с ним справиться. Но она отказывается.

Чопорное слово «топливо» он произнес с явным удовольствием и аристократическим британским прононсом.

– Профессор ван дер Грааф, была веская причина, почему я вам отказала! Шел дождь, и мне не хотелось садиться за руль машины стоимостью двести тысяч долларов в такую рискованную погоду.

– Пфу! Да я на этой ласточке в сорок четвертом отсюда до Сономы и обратно сгонял! Чихать ей на любые стихийные бедствия!

– Хорошо. Я вас покатаю. Завтра, если мистер Робертс даст хорошую оценку вашему поведению.

– Это я тут профессор! Я выставляю оценки!

Она не обратила на него внимания.

– Мне надо в библиотеку, мистер Робертс. Сами найдете обратную дорогу в мой офис?

– Конечно.

– Тогда увидимся, когда вы закончите. До свидания, профессор.

– Завтра в час. И пусть хоть камни с неба валятся! – крикнул ван дер Грааф ей в спину.

Когда дверь закрылась, он пригласил меня сесть."

"– А сам я постою. Не могу найти стула, который мне подходит. Когда я был маленьким, отец позвал столяров и резчиков, пытаясь найти какой-то способ усадить меня поудобней.

Я уселся в кожаное кресло. Наши глаза оказались на одном уровне.

– Эта Мэгги… – продолжал профессор. – Всегда такая грустная.

Он порылся среди бумаг и вытащил фляжку.

– Ирландский виски. В верхнем правом ящике письменного стола – два стакана. Будьте добры, достаньте и передайте мне.

Я отыскал стаканы, которые явно не блистали чистотой.

Ван дер Грааф наполнил каждый примерно на дюйм, не пролив ни капли.

– Держите.

Я посмотрел, как он пригубил виски, и последовал его примеру.