Огненный Зверь

- Два дня? - вскинулась я. - Забавная у вас методика преподавания.

Но Золотаревский и не думал обижаться на мой резкий тон, хотя я видела, как сжалась Леночка, ожидая его реакции.

- Каждый должен учиться сам, - спокойно сказал он. - И только на своем горьком опыте. Как ты думаешь, как Петя может узнать свой предел, ни разу не дойдя до него?

- Вы могли предупредить, - сказала я, но сбавив обороты, определенный смысл в его словах был, этого я не могла не признать.

- Я могу лишь направлять, - ответил Золотаревский, - а не дергать за ниточки.

- Так или иначе, - зло вполголоса пробормотала я.

- Что? - то ли правда не расслышал, то ли притворился старик.

- Ничего, - на этот раз громко ответила я. - Я говорю, останемся при своем.

Старик улыбнулся так, будто он одержал победу в этом споре. Я так не считала, но дискуссию продолжать не стала. В конце концов, я приехала сюда не баталии разводить.

Леночка тем временем начала свою тренировку. Покосившись на наш разрастающийся спор, она благоразумно отошла в сторону, подняла с земли булыжник силой мысли и начала перемещать его с места на место. Девушка переплетала пальцы, и камень подчинялся ее движениям. Она была напряжена, и то ли булыжник был слишком тяжел, то ли она еще недостаточно практиковалась в своем мастерстве, но через минуту таких испытаний, ее лоб покрылся испариной, рука совершила неверное движение, и камень с грохотом свалился на траву.

- Видишь разницу? - спросил Владимир Петрович, проследив за моим взглядом.

Я кивнула и улыбнулась:

- Она молодец.

- Вот именно. Сила Пети велика, ее же посредственна. Но посмотри, как тщательно она тренируется, и какие успехи делает, и как импульсивно ведет себя он, на показ, а не для себя. А ведь Леночка занимается меньше года, а Петя с самого детства.

- Вы думаете, он не научится? - спросила я, повернувшись к Золотаревскому.

Старик покачал головой.

- Ну, почему же? Обязательно научится. Как только вырастет и найдет себя. У него сейчас переходный возраст, когда все взрослые плохие и ничего не понимают, а он сам не знает, кто он и чего хочет от жизни. Когда этот период пройдет, и он станет уверен сам в себе, его дар тут же станет ручным.

Звучало многообещающе, хотя и невероятно.