Одна ошибка

Откинула с лица вуаль и проговорила:

— Всего доброго, ваше величество. Желаю удачи.

И отвесила ему короткий, похожий на мужской поклон. А зал, примолкший было, теперь буквально взорвался. Послышалось аханье, возгласы и совершенно неподобающая торжественному моменту возня.

— Вернись сейчас же! — рявкнул король, бешено сверкая взглядом.

Нет, возвращаться она не собиралась."

"Изабеллу трясло от волнения, противостоять этому человеку сейчас, было все равно что противостоять разъяренному хищнику. Не известно, что бы он с ней сделал, будь здесь только его подданные, и неизвестно, что планировал, не зря же он ограничил ее свиту до позорного минимума.

Но в храме присутствовали правители сопредельных государств, сейчас это было на руку.

— Осторожнее, сир, помните, что я ваша гостья, — проговорила она, отходя еще на шаг. — Или объявите мне войну.

Если посмеете.

Но этого не прозвучало.

Не посмеет он при всех соседних венценосцах открыто применить силу, это было бы вопиющим нарушением дипломатического иммунитета, этикета и еще чего угодно.

Изабелле не хотелось думать о нем в таком ключе. Пусть Норберт Аргантарский не состоялся ей как муж. Но просто как мужчина, она не могла сказать, что…

Все! Пошел он к черту.

Кивнула на прощание, повернулась к бывшему жениху спиной и стремительно пошла прочь из храма. А смех в зале уже звучал вовсю.

— Браво! — кричал кто-то и аплодировал.

— Держи ее, уйдет! — кричал кто-то еще и свистел.

Уже отойдя от алтаря, Изабелла поняла, что по-прежнему крепко сжимает в руке букет невесты. Подняла его и, не глядя, бросила в толпу. И тут же раздались новые взрывы смеха, но она их уже не слышала.

***

В первый момент король даже не понял, что произошло. Потому что знал, вот оно, еще секунда, и он получит наконец ее. Десять лет ожидания, тот, кто жил в нем, едва сдерживался. Ему уже было все равно, с кем она была, когда и сколько…

Потом жрец стал что-то мямлить, показалось — ослышался.

Когда понял, что эта девица говорит… Его сначала накрыло с головой, а потом чуть не скрутило от дикой, невиданной досады и злости. Какого черта!? Она — ЕГО. Но он еще не верил. Просто не мог дотронуться, дотянуться. Как сквозь пальцы уходило то, что безоговорочно должно было принадлежать ему! А то, что жило внутри него, рвалось наружу, выжигая дыру в груди.

А на голову как ушат грязной воды. Смех звучал в его ушах, раздирая перепонки. Идиотские возгласы.