Одна ошибка

глава 11"

"Норберт Аргантарский так и сидел в кресле все в той же позе. Прижав кулак ко рту и пытаясь подавить досаду и раздражение. Дело было даже не в самих подарках, а в том, что его поставили в неудобное положение. Да! Он должен был сделать подарок невесте! Да. Он этого не сделал. Потому что завтра и так все здесь будет принадлежать ей как его жене.

Все? Принадлежать ей?

Король обвел взглядом замерший в предвкушении зал. Придворные. Все они сейчас вытягивали шеи и с жадным любопытством ждали, что он ответит.

Не мог он сейчас спасовать перед этой девицей, и потому со скучающим видом уставился на ларцы. В одном были новенькие золотые монеты. Оценив размеры ларца, Норберт прикинул, получалась кругленькая сумма. В другом на выложенном винно-красного цвета бархатом ложе покоились шесть искусно вырезанных камей.

— Норберт, представь меня своей невесте! — выдал старина Карл.

Пришлось представить. Линдосский получил от девицы легкий кивок и улыбку, и тут же принялся с интересом разглядывать камеи.

— Оу… Какие прелестные камеи! Откуда они у вас? У меня самого таких всего две!

***

Совсем недавно, буквально пять лет назад один заезжий ученый обнаружил на землях Савостии месторождение очень красивого сардоникса. А Изабелла по рекомендации Бланта пригласила к себе одного странствующего мастера, среди занятий которого было в том числе и ювелирное дело.

Поделки оказались настолько хороши, что княжна собиралась возвести производство камей в одну из статей дохода Савостии.

***

Герцог Линдосский растекался в комплиментах, а Норберт откинулся в кресле, внимательно изучая девушку в золотом платье. На вопрос Карла не ответила, только уклончиво бровями шевельнула. Стоит твердо, спина прямая, кончики губ чуть приподняты, даже глаз не опустила. Он снова ощутил, как его сущность ворочается где-то под кожей и рвется к ней.

А старина Карл все не унимался, подкатил ближе к его невесте и с фатовской улыбкой спросил:

— Где вы хранили такое сокровище, милая леди Изабелла?

Нехорошая усмешка обозначилась на лице у короля. Наверное, надо было бы и дальше изображать снисходительное равнодушие, но когда эта девица переключила свое благосклонное внимание на Линдосского, его просто прорвало раздражением.