Одержимость Малиновского

Да… я отомстил за себя, но цена оказалась слишком высока.

Глава 18

Утром, спешно приведя себя в порядок, надев спортивные штаны и футболку, направилась искать Ивана. Я всё-таки я вчера перегнула палку, так нельзя себя было вести в любом случае. Не спорю, он причинил боль отталкивая. Но и я поступила вчера не лучше, и так счёт у нас: три-три, опять сравнялся. Одно моё: «Урод!» чего стоит. Мне очень стыдно за свою несдержанность, даже не знаю, как смотреть ему в глаза после вчерашнего. Но прошлого не воротишь, зато есть будущее, значит, и возможность исправить.

— Вань… — чуть слышно зову его, от волнения, как маленькая девочка, переминаясь ноги на ногу.

Он замер, а я дышать перестала, ожидая его реакции. Он вправе послать или же просто смотреть на меня, как ничтожество, после тех слов. Заслужила. Никакая боль и обида не может быть для меня оправданием. — Вань… — вновь зову его робко, он разворачивается ко мне.

— И тебе доброе утро, котёнок… — улыбается, словно ничего вчера и не произошло.

— Прости… я… — замолчала из-за предательски подступившего к горлу кому.

— Иди ко мне… — раскрывает руки, как раньше, чтобы утешить. Несмело подошла к нему и, оказавшись в до боли родных объятьях, уткнулась носом в его грудь. — Не кори себя, это мне впору молить тебя о прощении. И я не злюсь на тебя, не имею права.

— Но я на себя зла… — отвечаю, с жадности вдыхаю его аромат, всегда его любила. А сейчас от него почему-то кружится голова. Или это от волнения?

— Не стоит. Тебе было больно, и ещё этот стресс, всё одно на одно наложилось.

— Это не оправдание. Я не разобралась в ситуации и принялась поливать тебя грязью. Знаешь… — отстраняюсь, поднимаю голову, чтобы посмотреть в его глаза, они у него небесно-голубого цвета, и длинные ресницы, выгоревшие на концах. Он очень похож на греческое божество, таким я представляла Аполлона, только Ваня ещё и мужественный.