Одержимость Малиновского

Иван посмотрела на меня, и вновь в его глазах отразилась боль.

— Мир, ничего особенного, — услышала я весёлый голос Лютова. — Твоя подруга нам с Ваней пистоны вставила…

Я повернулась к Александру — не могла поверить в услышанное. Оливия — девушка скромная. Да что там, она чуть сознание не потеряла, когда мне помогала с побегом. А тут отчитала, да так, что моего проняло? И кого, здоровых мужчин! Не может быть.

— …А девочка-то с характером, не сломил её отчим. Ты это… прости засранца, был не прав, что скрыл информацию о фиктивной жене Вани, не было у них с ней ничего.

— Ага, держи карман шире… — коварно усмехнулась я и добавила: — Должен будешь!

Друг скривился — не любит он ходить в должниках.

— Справедливо, — согласился он.

— Саш, — подошла я к другу, схватив его за руку. — Что ты знаешь о её отношениях с отчимом?

— Это можно считать за возврат долга?

— Ещё чего! Ты так легко не отделаешься, я из-за тебя Оливию чуть до нервного срыва не довела!

— Мир, тут не только Александра вина, но и моя есть, — осторожно взяв меня за плечо, напомнил о себе Иван.

— Вань, а ты не переживай, и тебе штраф выпишу.

— А можно я тоже только штрафом отделаюсь? Хочешь, что-нибудь с бриллиантами подарю? — попытался соскочить Лютов.

Ага, не на ту напал, бриллианты купить можно в любом ювелирном, а у него связи, мало ли что… Негоже такими возможностями разбрасывается.

— Нетушки! Но вначале я тебя помучаю. Буду тебя в кошмарных снах преследовать лет так пять, — хохотнула я и, подняв палец к верху, изобразила водяного из сказки, пробасив: — Должок! — Сашку передёрнуло от такой перспективы.

— Да ну тебя! — отмахнулся он. — Она не жаловалась, но, по мне, их можно охарактеризовать как «всё сложно». Короче, он её подавливает, причём не по-детски так… Могу разрулить эту проблему… — замолчал и, коварно смотря на меня, добавил: — в счёт долга!

Вот теперь у меня сомнения насчёт того, кто кого будет преследовать во снах: я со своим «Должок!» или она со своим «В счёт долга!».

— Сашка, если отец твой узнает, что ты в должниках ходишь — плешь проест! — послышался ехидный голос бабушки.

— Здравствуйте, Любовь Вале… — начал он, но был расстелен злым взглядом бабушки и тут же поправился: — Бабушка.

— То-то же! Иди сюда, прохиндей мой доморощенный! — раскрыла она свои объятья.