Одинокий фонарь

 – Не умею я готовить и не хочу, – этим женщина должна заниматься! Или желаешь в больницу с отравлением?

Я задумалась. Качнулась на нагретом месте. Повар из Макса и впрямь был плохой. Но в те моменты, когда приготовленные им подгорелые тосты в компании паштета и кофе попадали ранним утром на подносе в нашу постель… А там и джем клубничный, и перепачканные лица уже обоих, и затянувшийся романтический завтрак с клубничными поцелуями…

Видимо, воспоминания были настолько приятными, что я не заметила, как мечтательно разулыбалась, и очнулась только от прикосновения теплой ладони к щеке.

– Так соскучился по твоей улыбке, – ласково огладил мой подбородок и потянул за руки на себя. – Хочешь, я возьму пару дней к выходным и куда-нибудь съездим?

И до того уютно лежать с ним на тесном диванчике под шум дождя, впитывать всем телом его тепло и вкушать подзабытый за эти дни запах!.. Я неисправима. Невозможно прощать человека только за то, как притягательно он пахнет и за обещание побыть вместе. Это всего лишь химия.

– Хочу на выставку.

– Что за выставка?

– Тут, через пару дней… – не договорила я.

Мы обернулись и вскочили как по команде на звук падающей посуды и мамины крики. Грохот был таким, что мне стало жутко, и в кухню я влетала с перекошенным от ужаса лицом. Оказалось – не напрасно. Опрокинутая кастрюля с борщом трагично исторгала собственное содержимое на пол, где в этот момент находилась мама и держалась за руку, баюкая ее. Кухонный шкафчик, висящий набекрень с распахнутой дверцей и остатками посуды, осколки которой теперь покрывали пол, был виновником случившегося.

Макс, едва не поскользнувшись на смеси осколков и борща, поспешил на выручку маме, а я – выключать плиту и поддерживать подозрительно дернувшийся шкафчик. И только в этот момент я заметила быстро ретирующуюся со шкафа тень с распушенным черным хвостом.

– Дамьен!..

Моему возмущению не было предела. Оказалось, что кот давно выпрашивал у мамы сметану и никак не мог нарадоваться нескончаемым порциям.

– Вот черт твой этот черномордый!.. – ругнулась в сердцах мама, усаживаясь на стул при поддержке Макса. – А я еще подумала – куда делся? Эх, борщ жалко…

– Какого… тут произошло? – матюгнулся папа.

Судя по виду, мы его разбудили. Взлохмаченная седая шевелюра замялась набок, а от пижамы на папе были только штаны.