Одинокий фонарь

И если бы не заранее полученная подпись генерального директора на этом листке, мне было бы намного сложнее. Но шефу она и сама давно надоела, и ее заслуги перед фирмой уже не выглядели столь впечатляющими. Решение об увольнении он оставил за мной. После этого она долго плакала у меня в кабинете и жаловалась на жизнь. Стакан воды, салфетки и капли пустырника из медчасти заняли в итоге около получаса. Но, кажется, возымели свое действие.

Так что, лежа в субботнее утро в постели на свежем белье, все еще немного похрустывающем после стирки и глажки, я чувствовала себя если не победителем, то хотя бы на пути к лучшему.

Макс посапывал рядом, запрокинув руку наверх. Напряженные черты лица серьезного начальника разгладились, временами сопение переходило в храп. Такой забавный и родной человек и даже на уголок пододеяльника по носу не реагирует. А, нет, реагирует!.. И нечего кусаться, пытаясь уложить меня рядом… или хотя бы на себя, потому как я была против укладываться вообще.

– Мадам, вы что-то быстро выспались… – недовольно проворчал со сна.

– М-м… – довольно улыбнулась, вспоминая подробности.

Утыкаться носом в его горячую, вкусно пахнущую шею, лежа при этом на нем, было немного больно. Хотя бы потому, что ноги нещадно ломило от таких продолжительных ночных экспериментов, – мы словно дорвались друг до друга. Расплата неминуема. Но как было сладко само преступление!..

– Ну… Я не знаю, может и мало… А хочешь кофе?

Макс поморщился, не открывая глаз, и настойчиво прижал мою голову к своей груди.

– Спи.

Соня, соня!.. Это кто еще из нас соня!.. Мне же потискать его хочется, зацеловать и вообще вместе радоваться новому дню, а он – «спи!».

Я вздохнула, улыбаясь. Сегодня мне предстоит провести большую часть дня одной, и от этого утро было с легким привкусом грусти. Макс хотел встретиться с друзьями в баре, – не навязываться же теперь? Он и так все выходные со мной, имеет право отдохнуть немного иначе. Да и мне нужно было в тренажерку…

Легонько поцеловала ямочку на щетинистом подбородке и отползла в сторону.

Одним ловким прыжком наглая сиамская морда очутилась на моем проминающемся под мягкими лапами одеяле. И это только лапы мягкие, а весит эта зараза шесть кило, – я взвешивала! И каждый его шаг ощущался болезненно, но шелохнуться я боялась. Знала не понаслышке, что балансируя и сопротивляясь, он выпускает свои крюгерские когти. Проще перетерпеть и потом прогнать.