Училка и мажор

—И потому решила подставить себя? Серьезно? Где твое чувство самосохранения? Если что-то происходит, ты звонишь мне, а сама никуда не лезешь, никуда и никогда. Ты самая главная ценность, мне вообще посрать, что там случилось бы с кем-то, мне главное, чтобы ты была цела и невредима, уясни это, пожалуйста. И всегда бери трубку, когда я звоню! А сейчас собирайся.

Эта тирада настолько выбивает меня из колеи, что я не сразу соображаю, что он только что отчитал МЕНЯ как девчонку, хотя это я старше и мудрее…якобы. Я же старше? Но сейчас все смотрелось так, словно я ребенок, которого отругали за какой-то проступок.

—Не смей на меня орать.

Скинув руки Рустама, встаю с кровати, шагая в сторону ванной.

—Не смей подвергать себя опасности.

Звучит в спину, а затем меня мягко, но настойчиво прижимают к стене, разворачивая меня лицом к разъяренной физиономии Белова. В гневе он смотрится как тигр в клетке. Порвет любого.

Наши тела плотно прижаты друг к другу, проходит секунда, вторая, а затем на мои губы обрушивается лавина, их настойчиво сжимаю, кусают и облизывают.

—Моргни два раза, если поняла, — резко отрываясь от моих губ, шепчет рустам, всматриваясь в глаза.

Я задыхаюсь от недостатка кислорода. С жадностью глотаю воздух, пропитанный Рустамом, позволяя себе эту слабость.

— И помни, что плохие девочки не кончают. Ага?

С этими словами он ссаживает меня с рук, отпускает на пол и отвешивает шлепок по ягодице.

—Мне надо отъехать по делам. Кое-что закончить.

—Ладно.

—Веди себе прилично в мое отсутствие, — грозно так заявляет Рустам.

—Ключи.

Одно слово от меня летит ему вслед. Но взгляд скользит по упругой заднице и накаченным ногам. Вперемешку с моими потугами отвести взгляд, в голове выскальзывают адекватные мысли. Их немного, и они в боксерах от Кельвина Кляйна. Тьху. Их немного, но они есть.

«Я не готова сейчас жить вместе. И я хочу понимать, что в моей квартире не будет никого, кроме меня, если я не даю на это разрешение».

—А? Что? — Рустам разворачивается, подмигивая мне.